1Магия двоих и проклятие троих: Записки о психоаналитической тусовке — больше двух не собираться
В своей книге о кризисах психоаналитика я писала о внутреннем выгорании, о тяжести чужих историй и о том, как сложно оставаться живым, когда твоя профессия — быть «контейнером».
Но есть один кризис, который в книге лишь слегка наметила, а он заслуживает отдельного, почти этнографического исследования.
Это кризис количества.
Я давно заметила одну удивительную закономерность.
Она касается нас всех, независимо от школы, стажа и личных особенностей.
Сценарий первый:
Кухня для двоих
Представьте классическую картину.
Встречаются двое коллег-психоаналитиков.
Локация: уютная кухня.
В бокалах — легкое вино (или чай, суть не в градусе, а в настроении).
Что происходит дальше?
Это похоже на чудо.
Включается режим «человек-человек».
Диалог льется долго, глубоко, интересно.
Мы говорим не о трансфере или контрпереносе, а о жизни.
Можно шутить.
Можно смеяться до слез.
Более того, в этом безопасном пространстве двое вдруг обнаруживают, что умеют петь песни.
Да-да, психоаналитики, которые в кабинете хранят нейтральность (точнее — свое представление о нейтральности), на кухне могут раскрыться, показать что-то личное, уязвимое, настоящее.
В диаде каждый оказывается живым.
Коллеги становятся друзьями, собеседниками, попутчиками.
Кажется, что вот оно — идеальное состояние профессионального сообщества.
Сценарий второй:
Появление Третьего
А теперь давайте проведем эксперимент.
Добавим к этой идиллии всего одного человека.
Третьего коллегу.
Трансформация происходит мгновенно.
Это даже не эволюция, это химическая реакция с выделением холода.
Как только нас становится трое (а уж если больше — тем более), динамика щелкает, как выключатель.
Тот самый теплый, уютный свет кухни гаснет.
Включается другое освещение — строгое, музейное, немного унылое.
Коллеги, которые минуту назад смеялись и пели, резко превращаются в «других себя».
При этом парадокс в том, что уникальность куда-то испаряется.
Все становятся похожими друг на друга.
Возникает ощущение, что ты попал не на встречу профессионалов, а на собрание довольно уставшей секты.
Запрет на живость
Что включается в этот момент?
Включается «наблюдающая позиция».
И это было бы нормально, если бы ею пользовался кто-то один.
Но когда нас много, каждый пытается сохранить аналитическую стойку.
Возникает комичная и одновременно грустная ситуация: все наблюдают за всеми.
— Я смотрю на тебя.
— Ты смотришь на меня, но я тоже смотрю на тебя, и я вижу, что ты смотришь.
— А я вижу, что ты видишь, что я смотрю.
В этом зеркальном лабиринте теряется субъект.
Когда каждый находится в позиции наблюдателя, возникает вопрос: а кто тогда тот, за кем наблюдают?
Кто имеет право быть живым, спонтанным, смешным?
Наблюдающий нарратив приобретает нелепые формы.
Он отменяет сам себя, входя в какую-то причудливую форму человеческого существования, где главное правило — не выделиться.
Появляется негласный запрет на живость.
Юмор, который так легко звучал в диаде, теперь кажется «непрофессиональным».
Спонтанность воспринимается как риск.
Секта усталых людей
Самое обидное, что это происходит не только на официальных конгрессах с их президиумами.
Это случается и на «корпоративах», и на неформальных встречах, и даже в общих чатах.
Группа из психоаналитиков мгновенно становится группой из людей, которые будто бы забыли, как дышать полной грудью.
Они скучные, серьезные, словно несут на плечах груз всего бессознательного человечества.
И самое ироничное, что со стороны это выглядит именно так, как «унылая секта».
Мы так боимся нарушить границу, так боимся «слиться» или «прореагировать», что в итоге сливаемся в одну серую массу профессиональной защиты.
Конечно, в таком вакууме всегда находится тот или та, кто не выдерживает странности присутствия.
Кто-то должен нарушить жутковатую стерильность.
Например, вдруг начинает немного кокетничать с коллегой.
Ну, знаете: слишком теплый взгляд, личная интонация, невинная шутка с двойным дном или вопрос не по теме семинара.
И тем самым человек обнаруживает себя.
Выходит из роли наблюдателя.
И мгновенно попадает в ловушку.
Ведь теперь все «наблюдающие» переключаются на того, кто осмелился быть живым.
Интересно, что это переключение фокуса происходит абсолютно молча.
Некоторые коллеги разве что переглядываются, включая во взгляды некие оценки, которые носят скорее негативный или осуждающий характер. Немое: «Ты видел?», «Ну вот, началось...».
Лично знаю множество случаев, когда вот так обнаруживающий себя коллега после просто исчезал из видимого профессионального поля.
Все всё понимают, но при том же понимании ничего не происходит.
Динамика засасывает намертво.
Живой импульс наказуем изоляцией.
Как выйти из лабиринта?
Зачем я об этом пишу?
Чтобы обидеть коллег?
Ни в коем случае.
Мы все в одной лодке.
Я пишу об этом, потому что в моей книге о кризисах искала пути к восстановлению.
Быть психоаналитиком — не значит быть статуей.
Быть в группе — не значит надевать броню.
Возможно, секрет в том, чтобы помнить вкус того самого вина с уютной кухни, даже когда нас в зале сто человек.
Чтобы разрешать себе быть смешными, даже когда включается внутренний супервизор.
Чтобы понимать: когда все наблюдают, кто-то должен рискнуть и просто быть.
Иначе мы рискуем превратиться в общество взаимного наблюдения за тем, как мы тщательно избегаем жизни.
А это, согласитесь, слишком скучно даже для самого строгого классического анализа.
По идее, я должна написать: «А давайте в следующий раз...»
Но призыва не будет, потому что он — бесполезен.
Остаемся в лабиринте.
И, каждый на своем кресле читаем рассказ Х.Л.Борхеса про минотавра (список литературы — далее).
Одна из причин приверженности к онлайн-формату
И возможно, именно эта динамика — одна из скрытых причин, почему коллеги так плотно осели в онлайн-формате.
Помните, как много лет мы его не принимали и осуждали?
«Спасибо Ковиду», конечно, но дело, кажется, не только в вирусе.
Сегодня онлайн-конференции посещает количество коллег, которое в сотни раз превышает количество даже на самых крупных офлайн-мероприятиях.
И дело совсем не только в геолокации.
Да, и в онлайн-пространстве можно очень крепко отхватить контрпереносы от группы, почувствовать свой вайб именно данной конференции.
Но дома или сидя в своем родном кабинете — все-таки безопаснее.
Тот, кто сидит перед компьютером, один в комнате, или смотрит в телефон по Зуму, всегда знает, что под рукой есть несколько волшебных кнопочек — крестик, который просто закроет окно, выключение камеры и микрофона.
Можно выключить камеру и лечь или прогуливаться по комнате.
Можно не приходить на конференцию, а посмотреть запись тогда, когда удобнее, когда нет коллег рядом.
Это можно назвать «управляемым профессиональным одиночеством».
И тут возникает вопрос — получается так, что в офлайн-реальности в нас нет таких кнопочек?
Виртуальные кнопочки становятся спасением, «запасным выходом», который всегда в зоне видимости и в зоне досягаемости.
В чем же связь между этим «одиноким одиночеством» за экраном и тем «публичным одиночеством», когда мы все вместе, но странные?
Мне кажется, связь прямая и защитная.
«Публичное одиночество» — это когда ты физически среди людей, но эмоционально заперт в клетке взаимного наблюдения.
Ты один в толпе, окруженный взглядами-зеркалами, и у тебя нет права на движение, чтобы не стать мишенью.
Это одиночество внутри контакта, и оно, на мой взгляд, не совсем «здоровое».
А «одинокое одиночество» онлайн — это выбор.
Это solitude, а не isolation — уединение, а не изоляция.
Мы выбираем физическое уединение, чтобы избежать эмоционального оцепенения группы.
Мы бежим в безопасное одиночество перед экраном, потому что в реальном пространстве нам некуда нажать «выключить камеру», когда взгляды становятся слишком тяжелыми, или «закрыть/ выйти», когда динамика засасывает намертво.
Онлайн дает нам иллюзию контроля над границей, которую офлайн так безжалостно нарушает.
Мы меняем живое присутствие на безопасную кнопку, потому что кнопка не осуждает.
Вместо заключения: Независимость как способ остаться живым — мой выбор
Возможно, именно описанная выше динамика — с её взаимным наблюдением, запретом на живость и страхом стать мишенью — помогает понять феномен «независимого психоаналитика».
Быть независимым — это не значит быть изгоем или отвергать стандарты.
Часто это осознанный выбор зрелого специалиста, который хочет сохранить право на диалог, но без обязательного участия в «секте усталых людей».
Это попытка выстроить профессиональную идентичность так, чтобы не терять себя в групповой динамике, где каждый наблюдает, но никто не рискует быть увиденным.
Независимый психоаналитик — это тот, кто выбирает диалог вместо догмы, гибкость вместо иерархии, ответственность за свою практику вместо отчётности перед институцией.
Но при этом он понимает: настоящая независимость возможна только при условии постоянного, живого контакта с другими.
Не контакта-наблюдения, а контакта-встречи.
И здесь мы снова возвращаемся к нашей кухне для двоих.
Может быть, секрет не в том, чтобы уйти из сообщества, а в том, чтобы научиться приносить атмосферу «кухни» в большие залы.
Разрешить себе быть живым и помнить, что профессиональная глубина не требует отказа от человечности.
А виртуальные «кнопочки» онлайн-формата?
Они могут быть не просто «запасным выходом», а тренировочной площадкой.
Пространством, где мы учимся регулировать дистанцию, чтобы потом, в офлайне, не прятаться за броню, а выдерживать контакт.
Быть независимым — значит иметь смелость петь, даже когда кажется, что все смотрят.
И знать: если кто-то подхватит — получится хор.
А если нет — ты всё равно пел.
И это уже победа над динамикой, которая засасывает — иногда безвозвратно.
В конце концов, психоанализ родился из диалога двух — аналитика и анализанта.
Может, стоит иногда возвращаться к истокам?
Не в секту, не в президиум, а на уютную кухню.
Где двое.
Где можно смеяться.
Где разрешено быть человеком.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Елена Нечаева, "Психоаналитик в нормативных и ненормативных кризисах: путеводитель по уязвимости", Ridero, 258 стр., 2025г., ISBN: 978-5-0067-8171-9.
Книгу можно приобрести на сайте издательства с доставкой по России и далее (выбирайте печатный/ бумажный вариант).
2. Хорхе Луис Борхес, "Коллекция: Рассказы; Эссе; Стихотворения", СПб: Северо-Запад, 1992г., рассказ "Дом Астерия" (стр.229).
Приглашаю на индивидуальные, парные/ супружеские консультации и интервизии!
Об авторе
Елена Нечаева родилась, живет и работает в Екатеринбурге. Автор книг по психологии и психоанализу, автор картин в жанре уральского андерграунда и музыкальных клипов. Ведет психолого-психоаналитическую практику с 2007-го года — в Екатеринбурге и онлайн.
