Близость в серой зоне — патронат в психоанализе — Недоклиент и Передруг

Дисклеймер

---

Статья представляет собой рефлексивное исследование феномена, наблюдаемого автором в профессиональной среде и в собственной практике.

Она не является обвинением, разоблачением или призывом к «охоте на ведьм».

Цель текста — не стигматизировать коллег, а вывести в поле осознанности то, что традиционно остаётся в тени профессионального молчания.

Автор исходит из уважения к психоаналитической профессии и её этическим стандартам.

Описываемый феномен рассматривается не как «порок» или «нарушение», а как бессознательный паттерн, возникающий на стыке личной уязвимости специалиста, структурных ограничений формальной терапии и человеческой потребности в близости без формальностей.

Никакие конкретные случаи, имена или ситуации из клинической практики автора или коллег здесь не раскрываются.

Все описания обобщены и анонимизированы.

Термины «Передруг» и «Недоклиент» введены как рабочие понятия для описания структуры отношений — а не как ярлыки для людей.

Если читатель узнает в тексте себя или своих коллег — автор приглашает к рефлексии без стыда и самоосуждения.

Признание «серых зон» в собственной практике — не признак профессиональной непригодности, а шаг к большей честности перед собой и, в конечном счёте, к большей ответственности перед другими.

Статья не претендует на статус официального этического руководства.

Решения о границах практики остаются за совестью каждого специалиста, его супервизорами и этическими комитетами профессиональных сообществ.

---

Краткое введение

---

Есть тема, которая (на моей памяти) в профессиональных сообществах открыто не обсуждалась никогда.

Статья отчасти объясняет — почему тема не обсуждается.

Или я что-то пропустила.

Тема — о патронате в психоанализе.

Когда я писала книгу о нормативных и ненормативных кризисах психоаналитика, была уверена, что описала «почти всё», предполагая, что «что-то упустила» конечно же.

И вот сейчас, примерно через год после написания книги, обнаружилось «упущенное».

Или «одно из упущенного».

---

Книгу "Психоаналитик в нормативных и ненормативных кризисах: путеводитель по уязвимости" вы можете свободно приобрести на сайте издательства (выбирайте печатный/ бумажный вариант).

---

Что такое патронат в психоаналитической практике?

---

Патронат — это устойчивая, неформализованная связь между практикующим психоаналитиком (с опытом не менее 7–10 лет) и человеком из его окружения (бывший коллега, знакомый, «почти клиент»), в которой:

• отсутствует терапевтический контракт (нет фиксированного времени, оплаты, чётких границ сессий); 
• сохраняется регулярный обмен, в котором аналитик бессознательно или сознательно предоставляет психоаналитическую поддержку (интерпретации, удержание, рефлексию);
• связь существует годами, не переходя ни в полноценную терапию, ни в равноправную дружбу;
• оба участника молчаливо соглашаются с особым статусом отношений — «ни то, ни сё» — и избегают его вербализации.

Ключевой признак патроната — устойчивость серой зоны: это не эпизодическое нарушение границ, а устойчивый паттерн, ставший частью профессиональной экосистемы аналитика.

---

Что патронатом не является?

---

Патронатом не является этап профессионального становления, когда начинающий специалист «видит патологию повсюду» — в метро, на кухне у друзей, в собственной семье.

Этот феномен знаком каждому, кто проходил обучение: после изучения нарциссических защит или истерических механизмов мир вдруг «раскрашивается» диагностическими ярлыками.

Как писал Джером К. Джером в «Трое в лодке…»: «Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка».

Этот этап — не патронат, а необходимый кризис идентификации.

Он выполняет важные функции:

1. Интернализация инструментария: мозг «прокачивает» новые категории восприятия через гиперприменение — как ребёнок, осваивающий слово «почему», задаёт его обо всём подряд.

2. Разделение «профессионального Я» и «личного Я»: только пройдя через фазу тотального смешения («я — это психоаналитик, и психоаналитик — это я»), специалист учится включать и выключать профессиональный взгляд.

3. Переживание контрпереноса на собственной шкуре: желание «вылечить» близких — это часто проекция собственной тревоги, которую нужно прожить, чтобы позже распознавать в работе.

Этап завершается, когда наступают три условия:

• специалист перестаёт испытывать импульс интерпретировать близких без запроса;
• появляется способность терпеть «непрофессиональное» общение — просто быть другом, сыном, партнёром без внутреннего комментария «а вот тут у него проекция»;
• возникает уважение к границе: понимание, что терапия возможна только при запросе и контракте — и что «причинение добра» без согласия другого есть насилие, пусть и мягкое.

Этот кризис нормативен.

Патронат — нет.

Патронат возникает не на этапе становления, а после — когда границы уже сформированы, но сознательно или бессознательно обходятся в отношении избранного «исключения».

---

Определимся с терминами, которых нет, но мы их все равно сформулируем

---

Терминология здесь принципиальна.

Неправильные названия могут стигматизировать, а слишком мягкие — замаскировать суть феномена.

Предлагаю несколько вариантов с анализом их смысловых оттенков:

1. Пара терминов: Патрон / Протеже

Коннотация: Классическая, культурная (от франц. protégé).

Плюсы: Точно передаёт иерархию заботы; нейтральна этически.

Минусы: «Патрон» звучит архаично, с оттенком власти; «протеже» — пассивно, инфантилизирует.

2. Пара терминов: Хранитель / Житель серой зоны

Коннотация: Метафорическая.

Плюсы: Подчёркивает структурную природу феномена (не личную слабость).

Минусы: Слишком абстрактно для клинического текста.

3. Пара терминов: Аналитик-без-контракта / Клиент-без-контракта

Коннотация: Описательная.

Плюсы: Точно фиксирует суть нарушения.

Минусы: Громоздко; звучит как дефицит («без-»), а не как особый статус.

4. Пара терминов: Передруг / Недоклиент

Коннотация: Рефлексивно-ироничная.

Плюсы:

— «Передруг»: «больше, чем друг»; дружба как горизонт, а не факт.
— «Недоклиент»: не «почти клиент», а недо-клиент — клиент с непрожитым потенциалом терапии.

Минусы: Требует расшифровки; ирония может быть воспринята как неуважение (но в контексте статьи — скорее как защита).

Мой рекомендательный вариант

Использовать две пары терминов параллельно:

1. Нейтрально-аналитическую: «аналитик в патронатных отношениях» / «участник патронатных отношений» — для описания структуры.

2. Рефлексивно-авторскую: «Передруг» и «Недоклиент» — как рабочие понятия, раскрывающие психологическую суть.

Важный нюанс

Обозначаю негодность термина «патронируемый» — он создаёт иллюзию пассивности «жертвы».

Недоклиент часто активно формирует такие отношения («сам себя переводит в разряд друзей» или «сам себя переводит в разряд Недоклиента — из друзей»).

Это не пассивное «получение опеки», а ко-конструирование серой зоны — бессознательный танец обоих участников.

Поэтому в данной статье я буду называть участников таких отношений Передругом (аналитик) и Недоклиентом (тот, кто ускользает от полноценного терапевтического контракта).

Оба термина подчёркивают: речь идёт не о нарушении границ в одностороннем порядке, а о бессознательном соглашении двух взрослых людей оставаться в пространстве „ни то, ни сё“.

Мне очень интересно ваше мнение, коллеги, по поводу «названия терминов». Предложите ваши варианты в комментариях к статье (см.ниже).

---

Книгу "Психоаналитик в нормативных и ненормативных кризисах: путеводитель по уязвимости" вы можете свободно приобрести на сайте издательства (выбирайте печатный/ бумажный вариант).

---

Почему границы «размываются»: не про слабость, а про бессознательное соглашение

---

Говорить о размытых границах в психоанализе — всё равно что признаваться в грехе.

Профессиональная культура выстроила вокруг этого феномена мощную защиту: либо молчание, либо немедленное осуждение как «нарушения этики».

Но если отложить мораль в сторону и посмотреть без страха — становится видно: размытие границ в патронатных отношениях редко бывает результатом сознательного выбора или «слабости характера».

Это бессознательный танец, в котором оба участника — Передруг и Недоклиент — играют активные роли, хотя ни один из них не произносит вслух: «Давай устроим патронат».

Проективная идентификация «с обратной стороны»

Классическая схема: клиент проецирует в аналитика непрожитые части себя («ты сильный, а я слабый»), и аналитик, осознавая контрперенос, удерживает эти проекции для дальнейшей работы.

Но в патронате схема переворачивается.

Недоклиент часто приходит с уже существующей связью — знакомство, общие друзья, бывший коллега.

Эта предыстория создаёт предварительную проекцию: «Ты не просто специалист — ты уже мой человек».

Аналитик, получая такой запрос, оказывается перед дилеммой:

• либо жёстко установить границы («мы можем работать только как клиент-аналитик»);
• либо — и здесь включается бессознательное — принять проекцию, потому что она резонирует с его собственной непрожитой потребностью.

Что именно резонирует?

Отщеплённая часть: гипотеза о «недодружбе»

Я предполагаю, что речь идёт об отщеплённой части самого аналитика.

Возможно, это не просто «недостаток» («я не умею дружить»), а непрожитая потребность в отношениях без формальностей — то, что терапевтический контракт систематически исключает.

Психоаналитик годами практикует в режиме:

• нейтральности («я — зеркало»);
• анонимности («вы обо мне почти ничего не знаете»);
• регламентированности («50 минут, потом я ухожу»).

Это профессиональная добродетель.

Но человечески — это постоянное отсечение возможности быть просто рядом с другим человеком.

Не как специалист.

Не как объект переноса.

А как живой человек, который может ответить на сообщение в 24:00 не потому что «так в контракте», а потому что ему важно.

И тогда Недоклиент становится носителем этой отщеплённой части.

Через него аналитик получает доступ к тому, что запрещено в терапии:

• спонтанности;
• нерегламентированной заботы;
• права быть нужным «просто так».

Это не корысть.

Это бессознательный поиск целостности.

Парадокс свободы: почему Недоклиент больше может в серой зоне

Здесь ключевой поворот — в рамках контракта клиент ограничен невидимыми правилами:

• «Я не должен злиться на аналитика — это испортит отношения»;
• «Я не могу требовать больше времени — это будет жадностью»;
• «Я не имею права на его личную жизнь — это нарушит границы».

Но в патронатных отношениях эти ограничения стираются.

И тогда происходит неожиданное: именно в серой зоне Недоклиент получает доступ к аффектам, которые контракт делает невозможными.

Он может:

• позвонить в кризис среди ночи — и не чувствовать себя «нарушающим»;
• выразить гнев напрямую — потому что «мы же не клиент-аналитик»;
• требовать внимания — без страха быть отвергнутым за «неправильный запрос».

Это не «лишение терапии».

Это получение чего-то другого — пространства для близости без формальностей.

И в этом пространстве могут проявляться глубинные потребности, которые в терапии остаются «за кадром» именно из-за её структуры.

Контрперенос как молчаливое согласие

Почему аналитик не прерывает этот танец?

Потому что контрперенос здесь не распознаётся как материал для супервизии — он растворяется в реальности.

Когда Недоклиент злится, Передруг не спрашивает: «Что этот гнев напоминает вам из прошлого?» — он отвечает как человек: «Прости, я был занят».

И в этом ответе — одновременно и утрата терапевтической позиции, и обретение человеческой близости.

Это бессознательный выбор: выбрать близость без формальностей вместо формальностей без близости.

Выбор, который делается не головой, а телом — через молчаливое согласие не называть вещи своими именами. 

---

Вы можете взять у меня (у автора статьи) личную консультацию и/или интервизию, в том числе — онлайн.

Для того, чтобы наша встреча состоялась, свяжитесь со мной по удобному вам контакту

---

Культурный контекст: не все традиции видят в этом «грех»

---

В латиноамериканском психоанализе (особенно в аргентинской традиции) смешение личных и профессиональных границ исторически было менее стигматизировано.

Аналитики могли быть соседями, родственниками, друзьями — и при этом сохранять терапевтическую функцию.

Это не оправдание, но напоминание: наша строгость к границам — культурно обусловлена, а не универсальна.

В европейско-американской традиции, доминирующей сегодня, границы стали священны — отчасти как реакция на исторические злоупотребления.

Но в этом священном страхе перед нарушением границ мы могли упустить важное: границы существуют для защиты процесса, а не как самоцель.

И когда процесс невозможен в рамках границ (из-за предыстории, из-за специфики запроса), возникает соблазн — не нарушить границы сознательно, а позволить им «самоорганизованно» размыться.

Вывод по данной части

Размытие границ в патронате — не про слабость аналитика и не про манипуляцию Недоклиента.

Это бессознательное соглашение двух людей, каждый из которых находит в серой зоне то, чего не хватает в чётко структурированных ролях:

• Недоклиент получает право на аффекты, запрещённые контрактом;
• Передруг получает доступ к близости, запрещённой нейтральностью.

Это не делает патронат этичным. Но делает его понятным.

И только через понимание — без стыда и без оправданий — можно начать разговор о том, как жить с этой серой зоной честно: либо интегрируя её в сознание («я осознаю, что это моё исключение, и несу за него ответственность»), либо трансформируя в нечто иное — формальную терапию или настоящую дружбу.

Но не оставляя в тени, где она кормит бессознательные потребности обоих.

---

Почему это опасно — даже если «всем хорошо»

---

Иллюзия благополучия — главная защита патронатных отношений.

Оба участника могут годами убеждать себя и друг друга: «Нам комфортно. Никто не страдает. Зачем что-то менять?».

Такая позиция кажется гуманной — отказом от формального догматизма в пользу живой заботы.

Но именно в этой иллюзии скрыты структурные риски, которые проявляются не как катастрофа, а как медленная эрозия — для Недоклиента, для Передруга и для самого терапевтического пространства.

Для Недоклиента: свобода без рефлексии

Да, в серой зоне Недоклиент получает доступ к аффектам, запрещённым контрактом: гневу, требовательности, спонтанному контакту.

Но эта свобода обманчива — она существует без рефлексивного зеркала.

В терапии гнев на аналитика становится материалом: «Что этот гнев говорит о ваших отношениях с отцом?».

В патронате гнев остаётся гневом — реальной реакцией на реального человека.

Передруг извиняется, оправдывается или обижается.

Процесс останавливается на уровне межличностного конфликта.

В результате: 

• Аффекты выражаются, но не трансформируются.
• Потребности удовлетворяются (временно), но не осмысляются.
• Недоклиент остаётся в позиции вечного ребёнка, получающего заботу без ответственности за собственный рост.

Это не терапия без границ. Это забота без развития.

Человек получает то, чего хочет, — но не то, в чём нуждается.

Для Передруга: слепая зона контрпереноса

Формальная терапия защищает аналитика через структуру: контракт, супервизия, этические рамки.

Все они создают пространство для распознавания контрпереноса.

В патронате эта защита отсутствует.

Контрперенос не обсуждается — он реализуется.

Когда Недоклиент звонит в кризис, Передруг не спрашивает себя: «Почему именно я должен его спасать? Что это говорит о моих собственных непрожитых потребностях?».

Он действует — и в этом действии растворяется возможность самопознания.

С годами формируется профессиональная слепая зона: участок психики, где контрперенос становится нормой, а не материалом для работы.

Последствия: 

• Истощение без понимания его источника («Почему я так устаю от этого человека, если мы друзья?»).
• Постепенная деградация способности удерживать границы в других отношениях.
• Утрата доверия к собственной профессиональной интуиции — ведь часть её работает в тени.

Для терапевтического поля: эрозия доверия к контракту

Каждый патронат — микронарушение профессионального мифа о неприкосновенности границ.

Само существование «исключения» подрывает внутреннюю убеждённость аналитика в универсальности правил.

Если для одного человека границы можно обойти — значит, они не абсолютны.

А если не абсолютны — значит, их ценность условна.

Это не ведёт напрямую к грубым нарушениям.

Но создаёт атмосферу допустимости размытия — сначала для одного, потом для другого случая.

Профессия держится не на страхе перед наказанием, а на внутреннем уважении к структуре.

Когда это уважение подтачивается изнутри, теряется не только этика — теряется смысл самой профессии.

Почему иллюзия «всем хорошо» устойчива

Патронат опасен именно своей незаметностью.

В отличие от явного нарушения (романтические отношения с клиентом, финансовая эксплуатация), он не вызывает боли.

Напротив — создаёт иллюзию взаимной заботы.

Оба участника получают то, чего хотят:

• Недоклиент — поддержку без формальностей.
• Передруг — близость без нейтральности.

Но психоанализ никогда не был про то, чтобы давать людям то, чего они хотят.

Он про то, чтобы создать пространство, где человек может столкнуться с тем, чего он не хочет — и через это столкновение обрести свободу.

Патронат устраняет это напряжение.

И в этом его главная опасность: он заменяет терапевтическое пространство пространством комфорта — где ничего не ломается, но и ничего не рождается.

---

Заключение по данной части

---

Опасность патроната не в том, что он «плохой».

Опасность в том, что он незаметен.

Он не вызывает кризисов, не оставляет жертв, не нарушает законов.

Он просто существует — как тихая параллельная реальность, где оба участника получают временную выгоду ценой долгосрочной утраты:

• Недоклиент утрачивает шанс на трансформацию,
• Передруг — на целостность профессиональной позиции.

И пока эта утрата остаётся непроговорённой, патронат продолжает существовать в тени — защищённый иллюзией благополучия.

---

Вы можете взять у меня (у автора статьи) личную консультацию и/или интервизию, в том числе — онлайн.

Для того, чтобы наша встреча состоялась, свяжитесь со мной по удобному вам контакту

---

Есть ли в литературе отсылки к этому феномену?

---

Прямого термина «патронат» в психоаналитической литературе не существует.

Феномен устойчивых неформальных отношений между аналитиком и человеком из его окружения, которые не являются ни терапией, ни дружбой, системно не описан ни в классических, ни в современных текстах.

Это отсутствие — само по себе значимый факт: тема остаётся в тени не потому, что её нет в практике, а потому что профессиональная культура не создала для неё языка.

Тем не менее, смежные концепты обсуждаются — но всегда в рамках этических нарушений или кризисных ситуаций, а не как устойчивый паттерн «серой зоны».

Границы и их нарушения

Классическая работа Глена Габбарда и Евы Лестер «Boundaries and Boundary Violations in Psychoanalysis» (2-е изд., 2016) систематизирует типы нарушений границ — от сексуальных до финансовых, от самораскрытия до дарения подарков.

Однако авторы фокусируются на явных нарушениях, требующих этического вмешательства.

Серая зона патроната — отношения без контракта, но и без явного вреда — выпадает из их классификации: слишком мягка для категории «нарушение», слишком структурирована для «случайного эпизода».

Аналогично, литература о «двойных/ двойственных отношениях» (dual relationships) рассматривает ситуации, когда терапевт и клиент взаимодействуют в двух ролях одновременно (например, соседи, коллеги, общие друзья общих друзей).

Но акцент делается на рисках для клиента и необходимости избегать таких ситуаций — а не на бессознательной динамике, когда отношения сознательно удерживаются в промежуточном статусе годами.

Пост-терминационные отношения

Более близка к феномену патроната литература о связях после завершения терапии.

Исследования показывают, что сексуальные отношения с бывшими клиентами часто попадают в «серую зону» этических кодексов: не запрещены напрямую, но и не одобрены.

Однако и здесь дискуссия ведётся в терминах риска и защиты клиента — а не в терминах бессознательного соглашения двух взрослых о сохранении особого статуса связи.

Реляционный психоанализ и «реальные отношения»

Эммануэль Гент (Emmanuel Ghent), один из основателей реляционного психоанализа, писал о важности «реального отношения» между аналитиком и клиентом — того, что существует помимо переноса и контрпереноса.

Его работы открывают пространство для обсуждения аутентичности в терапии.

Но Гент не переходил к оправданию размытия границ — напротив, подчёркивал, что реальность отношений должна служить терапевтическому процессу, а не заменять его.

Ирвин Хирш (Irwin Hirsch) исследует субъективность аналитика и его участие в отношениях как живого человека.

Однако и он не описывает устойчивые неформальные связи как допустимую альтернативу терапии — его фокус на том, как аналитик может быть аутентичным в рамках контракта.

Латиноамериканский контекст

Здесь — просто повторю.

В латиноамериканском психоанализе, особенно в аргентинской традиции, границы между личным и профессиональным исторически были более гибкими.

Аналитики могли быть соседями, родственниками или знакомыми клиентов — и эта близость не всегда рассматривалась как препятствие для работы.

Однако систематического описания именно феномена «патроната» — отношений, которые намеренно удерживаются вне контракта — в этой традиции также нет.

Гибкость границ обсуждается как культурная особенность, а не как бессознательный паттерн.

Пробел в литературе

Ни один из авторов не описывает феномен, который вы обозначили: устойчивую, многолетнюю связь, где оба участника молчаливо соглашаются оставаться в статусе «ни клиент-аналитик, ни друзья».

Причины этого пробела вероятно двойственны:

1. Этическое табу: признание существования таких отношений без немедленного осуждения воспринимается как угроза профессиональной легитимности.

2. Структурная слепота: пока нет языка для описания феномена, он остаётся незамеченным — даже теми, кто в нём участвует.

Важно подчеркнуть: отсутствие описания в литературе не означает, что феномен редок.

Напротив — его массовость при полном отсутствии дискуссии говорит о глубине профессионального молчания.

Эта часть статьи не претендует на исчерпывающий обзор литературы — потому что исчерпывающего обзора быть не может.

Пробел сам по себе является сообщением: тема существует, но не названа.

И именно это молчание* — предмет для рефлексии. 

---

Кстати, о молчании

На такую тему у меня есть психоаналитическая книга: "Молчание: алхимия и анализ".

Если вас заинтересовала данная статья, значит вам понравится и моя книга.

Выбирайте печатный/ бумажный вариант на сайте издательства

---

Что может быть ценного в патронате: не оправдание, а признание

---

Говорить о «ценности» патроната рискованно: это легко прочитать как оправдание нарушения границ.

Но отказ признавать любую ценность в серой зоне — тоже защита.

Защита от сложности: от признания, что человеческие отношения не укладываются в бинарную схему «правильно/неправильно».

Если мы хотим честно смотреть на феномен, нужно увидеть и то, что в нём живого.

Аутентичность без маски нейтральности

В формальной терапии аналитик — в первую очередь функция.

Его личность намеренно стёрта, чтобы стать экраном для переноса.

Это профессиональная доблесть.

Но это также постоянное самоограничение.

В патронатных отношениях Передруг иногда впервые за годы практики встречает другого человека как целостная личность — не как носитель функции «аналитик».

Эта аутентичность имеет ценность:

• Недоклиент видит реального человека за профессиональной ролью — и это может разрушать идеализацию (или наоборот — сформировать её), недоступную в терапии.
• Передруг получает возможность быть уязвимым без страха «нарушить нейтральность» — и эта уязвимость иногда становится точкой соприкосновения, недоступной в рамках контракта.

Это не делает патронат «лучшей терапией».

Но указывает на ограничение формальной терапии: её структура исключает определённые виды близости, которые для некоторых людей (и аналитиков) могут быть терапевтически значимыми.

Доступ к материалу, запрещённому контрактом

В серой зоне Недоклиент может выражать гнев, требовательность, зависимость — то, что в терапии остаётся за кадром из-за страха «испортить отношения» или «нарушить правила».

Этот материал не обрабатывается рефлексивно — но он проявляется.

А проявление — первый шаг к осознанию.

Иногда именно в патронате человек впервые:

• позволяет себе требовать без оправданий,
• злится без страха быть отвергнутым,
• проявляет зависимость без стыда.

Это не терапия.

Но это пред-терапевтический материал — то, что должно быть прожито до входа в контракт.

Для некоторых людей патронат становится мостом к возможности формальной терапии — не заменой ей.

Полагаю, многие коллеги встречали такой феномен: ваш друг берет у вас «как бы консультацию», а затем сам (без вашего направления) обращается к другому психоаналитику.

Точка роста для самого аналитика

Самый значимый позитивный потенциал патроната раскрывается в момент осознания.

Когда Передруг впервые замечает: «У меня есть такой человек. Я никогда не называл это терапией. Но я даю ему то, что даю клиентам — только без контракта» — происходит сдвиг.

Этот сдвиг может стать:

• точкой входа в глубокую личную терапию аналитика («Что во мне ищет выхода через этого человека?»);
• поводом для честной супервизии без стыда («Я заметил паттерн и хочу его понять»); 
• началом интеграции отщеплённой части — той, что жаждала близости без формальностей.

Осознание патроната не делает аналитика «плохим».

Оно делает его более целостным — потому что он больше не прячется от собственной тени.

Прогнозы после осознания: четыре сценария

Осознание феномена — не конец истории.

Это развилка.

Дальнейшее развитие зависит от готовности обоих участников к честности и от контекста их связи.

Сценарий 1. Трансформация в формальную терапию

Редкий, но возможный путь: оба участника соглашаются установить контракт — время, оплату, чёткие границы.

Это требует мужества:

• Недоклиент должен отказаться от привилегий серой зоны;
• Передруг — от комфорта неформальности.

Но если это происходит — патронат становится точкой входа в настоящую терапию.

Сценарий 2. Завершение с рефлексией

Отношения завершаются через честный разговор: «Мы оба понимаем, что между нами было особое пространство. Оно сыграло свою роль. Теперь пришло время отпустить».

Это не разрыв — это ритуал завершения.

Для Недоклиента — возможность пережить утрату без катастрофы.

Лля Передруга — проработка страха завершения.

Сценарий 3. Переход к настоящей дружбе

Возможен, если:

• терапевтический запрос исчерпан,
• оба участника могут быть равными,
• Передруг больше не выполняет функцию «держателя».

Это не «мы были почти друзьями» — это осознанный выбор стать друзьями после того, как терапевтическая функция завершена и прожита.

Сценарий 4. Осознанное сохранение статус-кво с рефлексией

Самый сложный путь: оба участника решают оставить отношения в серой зоне — но теперь с полным осознанием.

Они называют вещи своими именами: «Мы не клиент-аналитик. Мы не друзья. Мы — в особом пространстве, и мы оба знаем об этом».

Это не оправдание.

Это осознанный выбор с принятием ответственности за его последствия.

Такой выбор возможен — но требует постоянной рефлексии и готовности пересмотреть его в любой момент.

Важное уточнение

Ценность патроната — не в самом факте размытия границ.

Ценность — в возможности осознания, которую он предоставляет.

Патронат как бессознательный паттерн — ловушка.

Патронат как точка входа в рефлексию — ресурс.

Разница между ними — один шаг: шаг честности перед самим собой.

Этот шаг не стирает этических вопросов.

Но он переводит их из области стыда в область ответственности.

А ответственность — уже не тень.

Это свет, пусть и неяркий.

Что с этим делать — без осуждения, но с ответственностью

Это не повод для стыда, но — для глубокой рефлексии:

1. Признать феномен — уже первый шаг.

Вы это сделали.

2. Спросить себя: что эта связь «держит» во мне?

Какая часть моей личности получает удовлетворение через этот особый статус отношений?

3. Супервизия без стыда: можно обсуждать такие ситуации с доверенным супервизором — не как «я нарушил», а как «я заметил в себе паттерн и хочу его понять».

4. Возможность трансформации: иногда такие отношения можно мягко «перевести» в формат — не резко, но через честный разговор: «Я заметил, что между нами складывается особая поддержка. Возможно, нам стоит обсудить, как ей быть — чтобы она была честной для нас обоих».

---

Кто склонен к патронату: гипотезы о предрасполагающих особенностях

---

Предупреждение

Перечисленные ниже особенности — не диагнозы и не ярлыки.

Это гипотетические паттерны, наблюдаемые в клинической практике.

Ни одна из характеристик сама по себе не «приводит» к патронату.

Речь идёт о бессознательной встрече двух паттернов, создающих условия для серой зоны.

Все формулировки — предположительные.

---

Особенности Недоклиента

1. Травма формальных институций

Человек с негативным опытом в системах (больница, школа, соцслужбы) может бессознательно избегать любого формального контракта — включая терапевтический.

Для него «контракт = контроль = опасность».

Серая зона становится единственным доступным пространством для получения поддержки — потому что она не оформлена, не регламентирована, не «официальна».

2. Нарушение базового доверия в ранней привязанности

При фрагментарной привязанности человек может не верить в устойчивость формальных отношений: «Если ты мой терапевт — ты уйдёшь, когда закончится время/деньги».

Неформальная связь воспринимается как более «настоящая» — потому что она не зависит от внешних условий.

Это иллюзия, но она мощно мотивирует.

3. Нарциссическая уязвимость с потребностью в «особом статусе»

Некоторые люди не могут принять позицию «обычного клиента» — это ощущается как унижение («Я такой же, как все»).

Статус «ни клиент, ни друг» даёт иллюзию исключительности: «Со мной он работает иначе».

Это не манипуляция — это защита хрупкого самосознания.

4. Страх перед глубиной терапевтического процесса

Человек может интуитивно чувствовать, что полноценная терапия потребует от него слишком многого — и бессознательно «саботирует» вход в контракт, переводя отношения в серую зону.

Там он получает поддержку, но избегает трансформации.

Особенности Передруга

1. Неразрешённый конфликт между заботой и границами

Аналитик, выросший в семье, где забота = растворение границ («я забочусь — значит, я всегда доступен»), может бессознательно воспроизводить этот паттерн.

Для него «удерживать границы» ощущается как «отказ от заботы» — и он выбирает заботу.

2. Нарциссическая потребность в «уникальной связи»

Опытный аналитик, уставший от повторяемости терапевтических сессий, может бессознательно искать «особого» человека — того, с кем можно быть «настоящим».

Это не корысть, а усталость от профессиональной маски.

Серая зона становится пространством для «настоящего Я».

3. Травма утраты или завершения

Аналитик, переживший ранние утраты без возможности горевать, может бессознательно создавать отношения, которые «никогда не закончатся».

Формальная терапия завершается — а патронат, теоретически, нет.

Это попытка обойти травму разлуки.

4. Профессиональное выгорание с утратой веры в контракт

После многих лет практики некоторые аналитики начинают сомневаться: «Действительно ли контракт помогает? Или это просто ритуал?».

В момент такого кризиса серая зона может восприниматься как «более честный» способ быть рядом с человеком.

5. Личная терапия, остановившаяся на стадии инсайта без интеграции

Аналитик мог проработать травму в терапии интеллектуально — но не прожить её телесно/эмоционально.

Отщеплённая часть остаётся активной и ищет выхода через отношения с другими.

Патронат становится бессознательной попыткой «дожить» непрожитое.

Важное уточнение

Эти особенности — не «пороки» и не «патологии».

Это человеческие уязвимости, свойственные многим.

Разница между аналитиком, попадающим в патронат, и тем, кто сохраняет границы, — не в отсутствии уязвимостей, а в степени их осознания и в наличии поддерживающей среды (супервизия, личная терапия, рефлексивное сообщество).

Патронат возникает не потому, что кто-то «сломан».

Он возникает, когда две уязвимости встречаются в момент, когда ни один из участников не готов их увидеть.

И именно эта встреча — а не отдельные особенности — создаёт серую зону.

Осознание этих паттернов не для осуждения, но для понимания: «Вот где моя слепая зона. Вот что во мне ищет выхода. Теперь я могу с этим работать — а не повторять бессознательно».

---

Вопросы для рефлексии — коллегам

---

В конце статьи — не призыв к действию, а приглашение к тишине*

---

Кстати, о тишине.

На такую тему у меня есть психоаналитическая книга: "Молчание: алхимия и анализ".

Если вас заинтересовала данная статья, значит вам понравится и моя книга.

Выбирайте печатный/ бумажный вариант на сайте издательства

---

Десять вопросов, которые можно задать себе в одиночестве, без спешки и без осуждения.

Ответы не нужно никому показывать.

Достаточно — услышать их в себе.

---

1. Есть ли в моей жизни человек, с которым я поддерживаю связь годами, не называя её ни терапией, ни дружбой — и при этом регулярно оказываю ему психологическую поддержку, недоступную другим знакомым?

2. Что я теряю, если установлю с этим человеком чёткие границы? Какая потребность во мне останется неудовлетворённой?

3. Что этот человек теряет, оставаясь в серой зоне? Получает ли он то, в чём нуждается — или только то, чего хочет?

4. Когда я в последний раз испытывал(а) облегчение от того, что «этот человек не мой клиент»? Что именно облегчает отсутствие контракта?

5. Какая часть меня сама остаётся «недоклиентом» в моей собственной жизни — не до конца прожитой, не до конца принятой?

6. Если бы я мог(ла) честно назвать эту связь, как бы я её назвал(а)? Какое слово приходит первым — до того, как включается профессиональная цензура?

7. Что я боюсь увидеть, если посмотрю на эту связь без защиты «нам обоим комфортно»?

8. Как моя потребность в этой свЯзи соотносится с тем, чему я учусь у своих настоящих клиентов?

9. Если бы мой супервизор спросил об этой связи — не с осуждением, а с любопытством — что бы я рассказал(а) ему первым?

10. Что было бы, если бы я позволил(а) себе горевать об этой связи — как о чём-то, что имело значение, но не могло остаться таким, как есть?

Эти вопросы не имеют «правильных» ответов.

Их цель — не выявить нарушение, а создать пространство, где можно посмотреть на собственную тень без страха.

Потому что только увиденная тень перестаёт управлять нами изнутри.

---