1От Булгакова до серебряной головы: Почему мы ненавидим искусство
Мы привыкли думать, что эстетический вкус — дело сугубо индивидуальное.
Одному нравится модерн, другому — классика, третий равнодушно проходит мимо.
Но что происходит, когда любовь превращается в ненависть?
Когда вчерашний шедевр сегодня кажется бредом, а публичный арт-объект вызывает не интерес, а ярость?
Недавно в частной беседе я разговаривала с человеком, которому 52 года.
Он с искренним гневом рассказывал, как перечитал «Мастера и Маргариту» Булгакова.
Книга, которую он обожал в молодости, теперь вызывала у него отторжение.
«Это ужасно, это бред», — почти кричал он, пытаясь рационализировать свою внезапную неприязнь.
Другой пример произошел в Екатеринбурге.
Появился арт-объект: огромная металлическая голова младенца, покрытая серебряной краской, установленная на дебаркадере.
Реалистичная, но лишенная тела, она вызвала полярную реакцию.
Одних она восхищала, других приводила в бешенство.
Что общего между взрослым мужчиной, ругающим классику, и горожанами, ненавидящими скульптуру?
В психоанализе мы исходим из того, что сильная аффективная реакция — особенно негативная — это всегда сигнал изнутри.
Искусство редко бывает просто украшением.
Чаще всего оно работает как зеркало.
И если отражение в этом зеркале вызывает желание разбить его — значит, в самом зрителе происходит что-то важное, болезненное и пока неосознаваемое.
Часть 1. «Мастер и Маргарита»: Кризис идентичности и Тень
Случай с 52-летним читателем — это классическая иллюстрация того, как меняется наша психика со временем.
Почему книга, которая раньше вдохновляла, теперь вызывает отторжение?
Смена идентификации
В юности мы часто идентифицируем себя с бунтарями.
Мастер, гонимый системой, или Иван Бездомный, ищущий истину через безумие, — это близкие образы для молодого человека, который только строит свою жизнь.
Однако к 50 годам структура личности меняется.
Возможно, теперь этот человек бессознательно идентифицирует себя не с жертвой системы, а с тем, кто несет ответственность за порядок.
Хаос, который несет Воланд, воспринимается уже не как освобождение, а как угроза стабильности, которую он выстраивал десятилетиями.
Работа Защитных Механизмов
Фрейд описывал механизмы защиты психики, которые охраняют нас от тревоги.
Когда человек говорит: «Это бред, я наверное запомнил только фрагменты», он использует рационализацию и отрицание.
Психике больно признать простую истину: «Я изменился, и мои прежние идеалы теперь мне чужды».
Гораздо проще объявить объект (книгу) плохим, чем пересмотреть свою жизненную философию.
Гнев здесь выступает как охранник границ Эго.
Проекция Тени
Карл Густав Юнг писал о «Тени» — той части личности, которую мы не признаем в себе, часто потому что она кажется нам неприемлемой (агрессия, иррациональность, темные желания).
В «Мастере и Маргарите» Тень воплощена буквально (Воланд, его свита, кот).
Если человек в зрелом возрасте жестко подавляет свою «темную сторону», стремясь быть исключительно правильным и контролируемым/ контролирующим, встреча с художественным воплощением Тени вызывает отторжение.
Он ругает не книгу, а ту часть себя, которую книга проявляет, но которую он запретил себе проживать.
Часть 2. Серебряная голова: Зловещее и Фрагментированное тело
Если случай с книгой связан со временем и внутренними изменениями, то история с металлической головой младенца касается более древних, архетипических страхов.
Почему объект, который «просто стоит», вызывает бешенство?
Эффект «Зловещего»
Зигмунд Фрейд описывал чувство, когда знакомое становится чужим и пугающим.
Реалистичная голова младенца, сделанная из холодного металла, попадает прямо в эту категорию.
Она выглядит как живая, но она мертва.
Она должна быть частью тела, но она изолирована.
Это нарушение границ вызывает первичную тревогу.
Младенец символизирует начало, уязвимость, будущее.
Но когда эта уязвимость воплощена в холодном, неизменном металле, она превращается в угрозу.
Фрагментированное тело
Жак Лакан говорил о концепции «фрагментированного тела».
Для нашей психики целостность образа тела крайне важна.
Отдельная голова — это нарушение целостности.
Это бессознательно напоминает о травме, расчленении, смерти.
Когда человек видит голову без тела, его бессознательное считывает это как угрозу собственной физической границе.
Это не просто «некрасиво», это вторжение в ощущение безопасности собственного Я.
Вода как Бессознательное
Нельзя игнорировать и контекст: голова стоит на воде.
В символизме, как отмечали и Фрейд, и Юнг, вода часто ассоциируется с бессознательным, с хаосом эмоций, с глубиной, которую нельзя контролировать.
«Голова» (символ Разума, Эго, контроля), плавающая в «воде» (бессознательном), — это пугающая картина для человека, который привык все контролировать.
Это выглядит как потеря опоры, как разум, тонущий в эмоциях.
Проекция агрессии
Те, кто приходит в бешенство от скульптуры, проецируют на объект свою внутреннюю агрессию.
Почему именно младенец?
Возможно, это задевает тему «внутреннего ребенка».
У кого-то этот внутренний ребенок травмирован, заброшен или запрещен.
Видеть его гигантскую, холодную копию на публике невыносимо, потому что это выводит интимную травму в общественное пространство.
Гнев на скульптуру — это на самом деле крик боли внутри себя.
Часть 3. Почему возникает гнев?
Искусство как диагноз
Объединяя эти два примера, мы видим общую закономерность.
Искусство пытается сказать что-то, что человек не готов услышать.
В первом случае (книга) человек не готов признать свои внутренние изменения и потерю прежних идеалов.
Во втором случае (скульптура) человек не готов столкнуться с темами хрупкости жизни, телесности и иррационального хаоса.
Гнев в обоих случаях выполняет защитную функцию.
Он защищает Эго от вторжения тревожного содержания.
Психоанализ рассматривает искусство как проективный тест, похожий на пятна Роршаха.
Мы видим в произведении не то, что там есть на самом деле, а то, что есть в нас.
Если картина бесит, если книга вызывает ярость, если скульптура кажется оскорбительной — это не всегда значит, что произведение плохое.
Часто это значит, что оно слишком точное.
Оно попало в больную точку.
Заключение: Искусство как возможность
Закончить хочется мыслью о том, что негативная реакция на искусство — это не повод для осуждения ни искусства, ни зрителя.
Это повод для саморефлексии.
Вместо того чтобы кричать «это бред» или требовать убрать скульптуру, психоаналитический подход предлагает задать себе вопрос: «Что именно во этом объекте вызывает у меня такую реакцию? Какую мою тайну он раскрыл?».
Возможно, 52-летний читатель, признав свою злость на Булгакова, смог бы понять, чего ему не хватает в жизни сейчас — свободы или смысла?
Возможно, критики серебряной головы, осознав свой страх, смогли бы признать свою уязвимость?
Искусство опасно именно потому, что оно живое.
Оно трогает наши струны.
И если звук получается диссонирующим, стоит прислушаться не к инструменту, а к тому, как настроен музыкант внутри нас.
Приглашаю на индивидуальные консультации и интервизии!
Об авторе
Елена Нечаева родилась, живет и работает в Екатеринбурге. Автор книг по психологии и психоанализу, автор картин в жанре уральского андерграунда и музыкальных клипов. Ведет психолого-психоаналитическую практику с 2007-го года — в Екатеринбурге и онлайн.
