Вот так тоже бывает - напишешь книгу, а потом оказывается, что она - к юбилею Карлоса Кастанеды (25-го декабря - 100 лет)...
«Особенности взаимоотношений со сверстниками и проявление агрессии у дошкольников, активно использующих электронные гаджеты» А. В. Короченцева, О. Ф. Николенко
Перессказ статьи:
Елена Нечаева, психолог-психоаналитик
neacoach.ru
«Особенности взаимоотношений со сверстниками и проявление агрессии у дошкольников, активно использующих электронные гаджеты»
А. В. Короченцева, О. Ф. Николенко
Предисловие: зачем сокращать?
Исходная научная статья, опубликованная в журнале «Перспективы науки и образования» (2025, №6), содержит подробное описание методологии, статистических процедур, таблиц и графиков, что оправдано в академическом контексте.
Однако для целей клинической и теоретической рефлексии — особенно в психоанализе — важнее выделить смысловые ядра, эмпирические закономерности и психологические импликации, а не технические детали.
Поэтому в данном изложении я сознательно опускаю часть статистических обозначений, повторяющиеся цитаты из литературы и дословные формулировки, сосредоточившись на сути: что именно происходит с детьми, когда их повседневность пронизана цифровыми устройствами, и как это отражается на их способности строить отношения и регулировать агрессию.
Контекст и дизайн исследования
Исследование проводилось в 2024–2025 гг. в дошкольном учреждении г. Ростова-на-Дону (МБДОУ № 295).
В нём приняли участие 80 детей в возрасте 5–7 лет и 80 их родителей.
Выборка была разделена на три условные группы по уровню активности использования гаджетов:
1. Высокая активность (38%):
дети почти постоянно используют смартфоны или планшеты, часто получают их в качестве средства отвлечения (во время еды, перед сном, в дороге), демонстрируют эмоциональную зависимость от устройств.
2. Средняя активность (31%):
гаджеты используются умеренно, без выраженного сопротивления при ограничении доступа.
3. Низкая активность (31%):
дети почти не взаимодействуют с гаджетами, предпочитают живое общение, игры, творческую активность.
Для сбора данных применялись:
• Анкета для родителей «Активность моего ребенка в использовании электронных гаджетов» (авторская разработка);
• Методика «Диагностика развития общения со сверстниками» (И. А. Орлова, В. М. Холмогорова);
• Детский вариант теста Розенцвейга — для оценки реакций на фрустрацию и склонности к агрессии.
Обработка данных осуществлялась с помощью статистического пакета SPSS, использовался U-критерий Манна–Уитни для сравнения групп.
Уровень значимости: p ≤ 0,05.
Основные результаты: как гаджеты влияют на социальность и агрессию
1. Интерес к сверстникам и инициативность
Дети с высокой активностью в использовании гаджетов демонстрируют значительно более низкий интерес к сверстникам и меньшую инициативность в установлении контактов.
Они реже предлагают совместные игры, не стремятся к лидерству, избегают сложных социальных ситуаций.
Это может быть связано с тем, что виртуальная среда предлагает готовые сценарии взаимодействия без необходимости договариваться, уступать, ждать — то есть без развития базовых навыков социальной кооперации.
В то же время дети с низкой активностью проявляют живой интерес к другим детям, активно инициируют контакт, легко включаются в ролевые игры и групповые занятия.
Примечание: в оригинале эти различия подтверждены статистически: по шкале «Интерес к сверстнику» — p = 0,038; по шкале «Инициативность» — p = 0,007.
2. Чувствительность и эмоциональный отклик
Показатель «Чувствительность» — способность к эмоциональному резонансу, переживанию чужих состояний — значительно выше у детей с низкой активностью.
Они быстрее реагируют на грусть, радость или страх другого ребёнка, проявляют сочувствие, умеют «читать» невербальные сигналы.
Дети, много времени проводящие с экранами, напротив, демонстрируют эмоциональную заторможенность: они могут замечать внешние проявления чувств, но не включаются в них внутренне.
Это создаёт барьер для формирования эмпатии — ключевого компонента как морального развития, так и способности к глубоким связям.
Статистически: различия между группами достоверны (p = 0,005 и p = 0,027 соответственно).
3. Просоциальные действия
Здесь наблюдается парадоксальный, но важный результат: просоциальные действия (готовность помочь, поделиться, утешить) наиболее выражены у детей с низкой активностью, и наименее — у детей с высокой.
Последние чаще действуют в собственных интересах, избегают сотрудничества, не проявляют заботы.
Это говорит не просто о «эгоизме», а о дефиците социального воображения: если мир ребёнка состоит из готовых изображений и алгоритмов, ему трудно представить, что другой человек — живое существо со своими потребностями, болью и желаниями.
4. Агрессия и реакции на фрустрацию
Наиболее тревожный вывод: уровень агрессии достоверно выше у детей с высокой активностью (p = 0,024).
Эта агрессия проявляется как внешне (крики, драки, обзывания), так и внутренне (самоповреждение: кусание губ, выдёргивание волос, удары головой).
Тест Розенцвейга показал, что такие дети чаще выбирают экстрапунитивные реакции — то есть обвиняют внешние обстоятельства и ждут, что другие решат проблему за них.
Это типично для тех, кто привык к мгновенному решению конфликтов в виртуальной среде (перезагрузка, подсказка, победа одним кликом).
В реальной жизни такой стратегии нет — и ребёнок либо срывается, либо замыкается.
Напротив, дети с низкой активностью чаще демонстрируют интропунитивные и импунитивные конструктивные реакции: они берут ответственность за разрешение конфликта, верят в возможность диалога, умеют терпеть фрустрацию.
Визуально в статье это представлено в виде диаграмм, где по оси X — типы реакций (Э-Д, Им-У и др.), по оси Y — частота их встречаемости в каждой группе.
Наиболее выраженный пик агрессивных реакций (Э-Д) наблюдается именно в группе с высокой активностью.
Психоаналитическое прочтение: почему это важно?
На первый взгляд, исследование кажется педагогическим или даже медиа-психологическим.
Однако его глубинные импликации крайне значимы для психоанализа, особенно для тех, кто работает с детьми, парами или взрослыми, чьи ранние травмы связаны с дефицитом признания, эмпатии и безопасной привязанности.
1. Гаджет как объект замещения
В психоаналитических терминах, гаджет может выступать как объект замещения первичного отношения.
Когда ребёнок не получает достаточного внимания, тепла, «зеркалирования» от взрослого, он переносит свою потребность в контакте на экран.
Но экран не отвечает — он лишь имитирует ответ.
Это формирует иллюзорное чувство связи и одновременно реальный дефицит признания.
Так закладывается основа для нарциссических нарушений, трудностей в интимности, хронического чувства внутренней пустоты.
2. Подавление аффекта и расщепление
Я-Цифровая среда поощряет контроль над стимулами: можно ускорить, пропустить, переключить.
Это противоположно тому, что требуется в реальных отношениях — терпеть неопределённость, выдерживать аффект, ждать ответа.
В результате у детей формируется защита через расщепление: «хороший» виртуальный мир (где всё под контролем) и «плохий» реальный (где всё хаотично).
Это классический механизм, лежащий в основе многих пограничных и нарциссических структур личности.
3. Агрессия как следствие невозможности символизации
Психоанализ рассматривает агрессию не как «плохое поведение», а как проявление несимволизированного аффекта.
Если ребёнок не научился переводить гнев, страх или разочарование в слова, образы, игру — он выплёскивает их телесно.
Гаджеты, особенно контент с насилием, усиливают эту тенденцию, предлагая готовые формы агрессивного поведения без рефлексии.
Это мешает развитию символической функции, необходимой для сублимации и творчества.
4. Раннее нарушение «третьего пространства»
Как писал Д. Винникотт, здоровое развитие требует игрового пространства между матерью и ребёнком — места, где рождается символ, фантазия, культура.
Гаджеты разрушают это пространство, заменяя совместную игру — индивидуальным потреблением.
Отсюда — снижение воображения, бедность внутреннего мира, трудности в обучении и творчестве.
Заключение: не «гаджеты — зло», а вопрос баланса
Авторы статьи подчёркивают: гаджеты сами по себе не являются причиной всех бед.
Качественный, возрастной, ограниченный по времени контент может быть полезен.
Проблема — в чрезмерности, бесконтрольности и замещении живого контакта.
Для психоаналитика этот текст — не просто эмпирическое подтверждение известных тезисов, а современный культурный маркер.
Он показывает, как меняется поле раннего опыта: сегодняшние дети сталкиваются с новыми формами депривации — не только материальной, но и реляционной, вызванной цифровым посредничеством.
Поэтому работа с такими детьми (и взрослыми, выросшими в таких условиях) требует особого внимания к:
• восстановлению способности к живому контакту;
• развитию символической функции;
• работе с агрессией как с криком о признании;
• анализу семейной системы, где гаджет часто становится «тихим нянькой».
Именно поэтому данное исследование представляет ценность не только для педагогов, но и для клинических психологов, психоаналитиков, семейных терапевтов — всех, кто стремится понять, как современная культура формирует психику нового поколения.
Приглашаю на индивидуальные консультации и интервизии!
Об авторе
Елена Нечаева родилась, живет и работает в Екатеринбурге. Автор книг по психологии и психоанализу, автор картин в жанре уральского андерграунда и музыкальных клипов. Ведет психолого-психоаналитическую практику с 2007-го года — в Екатеринбурге и онлайн.
