Слепое пятно любви: Анатомия отрицания очевидного - ПАВ

18+

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Добрый день!

Вы зашли сюда потому, что тема вас интересует — как того, кто сейчас находится в зависимости, или вы — мой коллега, или врач — нарколог или психиатр, а может быть вы — близкий или родственник зависимого.

Данная статья является частью цикла статей.

Потому, если вы хотите изучить тему зависимостей подробнее — рекомендую читать весь цикл статей

Статьи написаны «на двух языках»: для коллег и для пациентов/ клиентов.

Также обращаю внимание на список книг, которые напрямую или косвенно относятся к теме зависимостей (список в конце каждой статьи).

А начать можно с «Хронический алкоголизм и пьянство: наблюдения практикующего психоаналитика. Издание второе», книгу можно купить на сайте издательства с доставкой по России и далее.

Выбирайте печатный (бумажный) вариант — удобнее для изучения и дешевле.

И еще немного внимания:

если вам нужен файл, в котором собраны все статьи, обратитесь ко мне — nechaevacoach@mail.ru — отличие от статей в наличии нескольких сводных таблиц, с помощью которых информация структурирована более точно, и вам будет легче ориентироваться.

• Файл можно купить у меня, цена: 2200 руб.
• Параметры файла: PDF, А4, стр.35, кегль 16.

Запись на индивидуальные встречи и интервизии для коллег любой модальности здесь

Уважаемые коллеги! Дорогие читатели!

Вам предстоит интересное и полезное чтение.

Я не запрещаю использовать и/или цитировать данную статью.

Единственное условие: ссылка на первоисточник (Автор, Название статьи, Ссылка на сайт, Год).

Пример ссылки:

Е.А.Нечаева, «Триада восстановления: тело, психиатрия, психология», 18+, neacoach.ru, 2026г.

Пролог: Ослепительная слепота

Есть слепота физическая, когда мир погружается во тьму.

Но есть слепота иного рода — ослепительная, когда свет бьет в глаза, но мы упорно отказываемся моргать.

Эта история произошла в начале девяностых.

У моей подруги был муж, который стремительно и неудержимо скатывался в пропасть зависимости.

Для стороннего наблюдателя эта трансформация была очевидна, как запах гари: менялся цвет лица, блуждал взгляд, появлялась та самая специфическая, неуловимая "аура", которую невозможно подделать.

Казалось, об его беде кричала каждая его поза.

Мы, ее окружение, били тревогу.

«Твой муж употребляет», — говорили мы, не подбирая мягких эвфемизмов.

Говорили все, кому не лень.

Но она была непробиваема.

Она воздвигла вокруг себя крепость из отрицания, и любой факт, залетавший туда, на лету превращался в пыль.

Так продолжалось около двух лет.

Помню наш с ней разговор.

Она смотрела на меня с жалостливым упорством человека, которому открылась высшая истина, и произносила слова, ставшие ее личным заклинанием:

— Не верю! Вы все просто завидуете нашему счастью, поэтому и говорите такое. Я пока сама своими глазами не увижу — не поверю. И потом, он же вещи из дома не выносит! Ну какой зависимый не тащит в ломбард телевизоры и ковры, чтобы купить дозу? А у нас все на месте.

«Вещи из дома не выносит» — это был ее якорь.

Ее неопровержимое алиби для мужа.

Железобетонный аргумент, который, как ей казалось, разбивал все наши доводы вдребезги.

Плотина трещала, но держалась.

Прошел еще около года, и она вдруг «увидела».

Иллюзия рассыпалась в прах, стоило лишь одному лучу реальности пробить ее броню.

Через несколько месяцев они развелись.

Но самое поразительное и страшное открылось позже, когда пыль улеглась и утихли первые эмоции.

Выяснилось, что вещи из дома он все-таки выносил.

Просто она этого «не замечала».

И еще одна деталь, от которой становится не по себе: их маленький сын, оказавшийся лишенным взрослых защитных фильтров, все это время видел употребляющего отца.

Он видел то, что было невозможно не видеть.

Видел то, что мать упорно отказывалась замечать.

Эта история — не просто бытовая драма о зависимости.

Это хрестоматийная иллюстрация того, как упорно, виртуозно и отчаянно мы не видим того, что находится у нас буквально под носом.

Почему наш взгляд скользит по очевидному, не цепляясь за него?

Почему мы глохнем, когда правду кричат нам в уши?

И какие механизмы психики заставляют нас выстраивать целые логические конструкции, лишь бы не сталкиваться с тем, что мы видеть не в силах?

Слепое пятно любви: Анатомия отрицания очевидного

Часть I. Почему мы надеваем шоры?

Когда мы смотрим на ситуацию со стороны, она кажется абсурдной: муж меняется на глазах, окружающие бьют тревогу, а жена строит из себя следователя, требующего неопровержимых улик.

Но с точки зрения психики героини, она ведет себя абсолютно логично.

Она не глупая и не слепая.

Она спасается.

1. Страх обрушения мира (Когнитивный диссонанс)

Признать, что муж наркоман — это значит признать, что твоя жизнь, твой брак, твои планы на будущее и твое чувство безопасности были иллюзией.

Для психики это равносильно маленькому апокалипсису.

Мозг буквально блокирует обработку информации, которая угрожает целостности картины мира.

«Если я в это поверю, мой мир рухнет. Значит, я не буду в это верить».

2. Обесценивание посланников: «Вам просто завидно»

Это классический способ защитить свою хрупкую реальность.

Если все вокруг говорят правду, значит, правда слишком страшна.

Чтобы не сталкиваться с ней, психика находит удобное оправдание: «Они врут, потому что завидуют нашему счастью».

Так жена не только защищает мужа, но и возвышает себя: «Мы с ним против всего мира, мы особенные, а они — серые завистники».

Окружающие из «источников истины» превращаются во «врагов».

3. Ловушка «одного доказательства» (Избирательное внимание)

Фраза «Пока сама не увижу — не поверю! Он же вещи из дома не выносит» — это гениальная манипуляция самой себя.

Она устанавливает жесткий, узкий критерий истины.

«Зависимый обязательно должен тащить из дома телевизор».

Поскольку телевизор стоит на месте, она ставит галочку: «Критерий не выполнен, значит, гипотеза ложна».

Она цепляется за этот один факт, чтобы игнорировать сотню других: запах, поведение, расширенные зрачки, пропажу мелких сумм.

4. Момент прозрения

Когда она наконец «увидела», это произошло не потому, что она стала внимательнее.

Произошло то, что в психологии называют крахом иллюзии.

Психика больше не могла тратить колоссальное количество энергии на удержание этой плотины.

Фантазия лопнула, и реальность хлынула внутрь.

Развод и последующие открытия (про вещи и про сына) — это уже проживание горя по утраченной иллюзии.

Часть II. Механика Расщепления и Вторжения Реального

В психоанализе мы не говорим о «когнитивных искажениях».

Мы говорим о структурных защитах Я (Ego) от травматичного знания.

Хрестоматийный пример Отрицания и функционирования Нарциссического фантазма.

1. Отрицание/Расщепление Я

Важно отличать Вытеснение от Отрицания.

• При вытеснении субъект вообще не помнит о травмирующем факте.
• При отрицании субъект воспринимает реальность, но отказывается признавать ее значение.

Подруга видела мужа.

Она видела изменения.

Но ее Я расщепилось: в одном полюсе находилось знание («муж употребляет»), в другом — категорический отказ его символизировать («это не так, все завидуют»).

Формула отрицания всегда звучит так: «Я знаю очень хорошо, но тем не менее...» (в ее случае: «Я вижу, что он странен, но тем не менее он не ворует вещи, значит, он не зависимый»).

2. Фетишизация «вещей в доме»

Фраза «Он же вещи из дома не выносит» — это чистейший фетиш.

Вещи в доме здесь выступают как фаллический символ, гарант целостности Символического порядка ее семьи.

Пока диван и сервиз на месте — Символический порядок (Брак, Семья, Счастье) не нарушен.

Вещь становится фетишем, который заслоняет собой отсутствие (кастрацию) — отсутствие ПАВ, отсутствие безопасности, отсутствие «нормального» мужа.

3. Паранойяльная структура и Взгляд Другого

Утверждение «Все завидуют нашему счастью» переводит ситуацию из плоскости реальности в плоскость паранойяльного фантазма.

Чтобы справиться с тревогой, которая исходит от Других (окружающих, которые видят правду), она проецирует на Других враждебность.

В лакановском смысле, Другой здесь выступает как носитель истины, которая для нее невыносима.

Приписывая Другим зависть, она обесценивает их Взгляд.

Она говорит: «Ваш Взгляд не видит моего мужа таким, какой он есть, ваш Взгляд искажен вашей завистью».

Это позволяет ей сохранить свой Имагинативный (воображаемый) образ идеального брака нетронутым.

4. Реальное, которое прорывается сквозь Символическое

Два года она удерживала мужа в Символическом регистре (как «мужа», «отца», «счастливую семью»).

Но ПАВ — это проявление Реального (того, что не поддается символизации, что разрушает смыслы и логику).

Реальное упорно лезло в ее Символический порядок через трещины (поведение мужа, слухи).

Момент, когда она «увидела» — это момент, когда Реальное окончательно прорвало плотину Символического.

Фантазм рухнул.

Субъект столкнулся с травмой Реального лицом к лицу.

5. Сын как носитель чистого Взгляда

Особенно показателен эпизод с маленьким сыном.

В психоанализе ребенок часто занимает позицию того, кто лишен невротических защит взрослого.

У него еще нет потребности конструировать сложные паранойяльные фантазмы про «зависть окружающих».

Его Взгляд еще не отягощен нарциссическими инвестициями в образ «счастливого брака».

Поэтому сын видел употребляющего отца.

Он считывал Реальное напрямую, без фильтров материнского Отрицания.

То, что мать «не видела» того, что видел ребенок, подчеркивает, что ее слепота была не оптической, а структурной: она смотрела не на мужа, а на экран своего собственного фантазма, спроецированного на него.

Резюме: О чем эта история?

Мы не видим очевидного, потому что правда иногда слишком болезненна.

Мы готовы верить в заговор завистников и цепляться за абсурдные детали (вроде неукраденного телевизора), лишь бы не признавать, что наша любимая жизнь дала трещину.

Мы видим не то, что есть на самом деле, а то, что нам нужно видеть, чтобы выжить.

Субъект слеп не потому, что у него плохое зрение, а потому что его Взгляд структурирован фантазмом.

Очевидное невидимо до тех пор, пока оно угрожает целостности нарциссического Я и Символического порядка субъекта.

Мы не слышим, когда нам говорят напрямую, потому что речь идет не о передаче информации, а о вторжении Травматического Реального.

И мы «видим» это лишь в тот момент, когда психика истощает ресурс на поддержание расщепления, и фантазм перестает выполнять свою удерживающую функцию.