ПОЧЕМУ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕСПЛАТНОЙ?
Каждый раз после громких и травмирующих событий — будь то теракт, крупный пожар или иная трагедия — в информационном поле появляются списки психологов, предлагающих бесплатную помощь пострадавшим.
С одной стороны, этот порыв выглядит благородно и напоминает о гражданской и профессиональной солидарности.
Желание поддержать ближнего в беде — это естественно.
Но с другой стороны, как профессионалы, мы обязаны задать себе вопрос: насколько эта помощь безопасна, эффективна и этична?
Где заканчивается волонтерство и начинается ответственность за состояние человека?
1. Скорая помощь не лечит, она стабилизирует
Давайте проведем аналогию с медициной.
Зачем нужна бригада скорой помощи?
Чтобы оказать экстренную поддержку, стабилизировать состояние и решить: можно ли оставить человека дома или необходима госпитализация.
Врач скорой скажет: «Сегодня вам нужно отоспаться, а завтра обратитесь в поликлинику для полноценного обследования и лечения».
Скорая помощь не занимается долгосрочной терапией, и это правильно.
Примерно так же работают профессиональные службы «телефонов доверия».
Их услуги бесплатны для звонящего, но труд специалистов оплачивается государством или фондами.
Важно понимать: кризисная линия — это не психотерапия.
Там нет длительного терапевтического процесса.
Специалист помогает справиться с острым состоянием «здесь и сейчас», чтобы человек мог вернуться в ресурс и далее, при необходимости, заняться своим здоровьем полноценно.
Один разговор, как и вызов скорой, может принести облегчение.
Но это результат другой категории.
Коллегам, желающим помочь, важно помнить о границах формата.
Если вы «сняли острый симптом» в рамках разовой бесплатной консультации, что будет дальше?
Человек в глубоком травматическом состоянии не всегда способен самостоятельно найти ресурсы для длительной работы.
Оставив его после одного сеанса без маршрута дальнейшей помощи, мы рискуем бросить его один на один с непростыми процессами.
Вопрос не в том, хороший вы психолог или нет.
Вопрос в том, готовы ли вы взять на себя ответственность за посткризисное сопровождение?
И осознаете ли вы, что в состоянии аффекта люди часто ищут «спасения», которое в рамках одной встречи невозможно?
2. Кто приходит на помощь?
Если проанализировать списки волонтеров, возникающие в периоды кризисов (например, во время пандемии), можно заметить разнородный состав участников:
- студенты психологических факультетов;
- специалисты с неочевидной квалификацией;
- коллеги, у которых пока нет собственной устойчивой практики;
- и, в меньшем количестве, опытные терапевты, для которых волонтерство — часть профессиональной позиции.
Это не упрек, а повод для рефлексии.
Часто за желанием «спасти мир» стоит собственная тревога специалиста, с которой он справляется через действие.
Это нормально, если это осознается.
Но есть и другой аспект: надежда на то, что кризисная ситуация приведет к «грандиозному наплыву» платных клиентов.
Однако статистика говорит об обратном.
Конверсия из бесплатной экстренной помощи в долгосрочную терапию крайне низка.
На десятки предложений откликаются единицы, и чаще всего — на одну-две консультации.
Человек либо успокаивается после поддержки, либо идет за глубоким лечением к другому специалисту, с которым у него уже есть контакт или доверие.
Поэтому рассчитывать на то, что бесплатная акция станет началом вашей практики, не стоит.
Опытные коллеги в такие периоды, наоборот, склонны беречь свой ресурс, так как нагрузка на их текущих клиентов тоже возрастает.
3. Кризисное вмешательство — это отдельная специальность
Оказание экстренной психологической помощи — это отдельная, полноценная квалификация.
Она отличается от обычной консультативной или терапевтической работы.
Работать на «телефоне доверия» или в зоне ЧС имеют право специалисты, прошедшие соответствующую подготовку.
Это вопрос профессиональной этики и безопасности клиента.
Разница примерно такая же, как между стоматологом-гигиенистом и челюстно-лицевым хирургом.
Оба — врачи, оба хотят помочь, но инструменты, навыки и зоны ответственности у них разные.
Гигиенист не возьмется за сложную операцию, даже бесплатно, потому что понимает риски.
Имея за плечами более восемнадцати лет практики, я бы не взялась за работу на горячей линии без специального обучения.
Не потому что я «лучше» или «хуже», а потому что я уважаю специфику этой работы.
Важно отметить: когда бесплатные линии открывает профильное учреждение (например, клиника неврозов или государственный центр) — это профессионально и правильно.
Но там работают сотрудники, которые получают зарплату, проходят супервизию и действуют в рамках протоколов.
Вместо заключения
Помощь в трудные времена необходима.
Но она должна быть безопасной.
Если вы психолог и хотите помочь — убедитесь, что у вас есть компетенции именно для кризисной работы.
Если вы ищете помощь — помните, что разовая поддержка не заменяет терапию, и в случае серьезной травмы важно обратиться к специалисту для долгосрочной работы.
Давайте проявлять солидарность не только в лозунгах, но и в профессиональной ответственности.
Всё, что касается психики, требует осторожности, квалификации и понимания границ.
Приглашаю на индивидуальные консультации и интервизии!
Об авторе
Елена Нечаева родилась, живет и работает в Екатеринбурге. Автор книг по психологии и психоанализу, автор картин в жанре уральского андерграунда и музыкальных клипов. Ведет психолого-психоаналитическую практику с 2007-го года — в Екатеринбурге и онлайн.
