НЕАПОЛЬ, 1993

Здесь и далее — фото из разных источников не моего авторства. Эти фото уже из ХХI-го века, здесь они исключительно для разбавления длинного текста.

Этот рассказ о части моей самой первой поездки за пределы «советской родины», и здесь необходимо сделать примечание.

Формально мы тогда уже не были «советами» (СССР), но наше групповое сознание и вообще «всё вместе» было еще глубоко «совковым» по данности и по факту.

Чтобы объяснить юному поколению, каков был шок от первой заграничной поездки, будет корректным привести такое сравнение...

Попробуйте представить, что вы первые двадцать лет своей жизни провели в глубокой пещере, которая была полностью изолирована от внешнего мира, в которой ничего не было от слова «совсем», а информация о внешнем мире была либо крайне-цензурированной (пропагандистской), либо «из под полы» – тайной, в виде редких картинок (допустим, рисунков и фотографий), которые живущие в пещере тайно передавали друг другу посмотреть.

Представление о Другом Мире у жителей пещеры было таким же, как если человеку, который никогда не видел слона, дать посмотреть фотографию, допустим, его кожного покрова или фрагмента ушей, и убедить его в том, что слон выглядит именно так. И человек поверит, и еще сам дорисует слона в своем воображении.

И вдруг, в какой-то момент жителей пещеры выталкивают наружу, в настоящий живой и реальный мир, который, как понимают жители пещеры, давно и успешно существовал всё то время, пока они прозябали в пещере, постоянно ожидая нападения и завоевания из вне, преследуя и уничтожая «внутренних врагов», то есть своих же сородичей, которых назначали врагами.



Выйдя из пещеры, её экс-жители вдруг обнаружили, что настоящему живому миру не было и нет никакого дела до пещеры, завоевывать пещеру никто не собирался, так как люди в настоящем мире вообще не знают — где эта пещера находится, они просто живут своей жизнью, у них есть свои человеческие заботы, дела, планы, радости и горести, – своя полновесная жизнь.

Мало того, увидев реальный живой мир, экс-жители пещеры обнаруживают, что мир может быть совершенно иным, кардинально другим, ориентированным на человека, как такового.

В заголовке я обозначила 1993-й год, но в дате я не уверена за давностью лет, возможно, это был 1994-й, но сути это не меняет. Одно могу сказать точно – та поездка запомнилась в подробностях на всю жизнь, даже учитывая все иные дальнейшие визиты в разные страны и города.

Сказать, что то был мощный «культурный шок» – это действительно «ничего не сказать», я не знаю научных терминов, обозначающих «то состояние», так как такое состояние и явление, полагаю, просто напросто не имеет аналогов в мировой истории, и его вплотную никто не изучал с научной точки зрения.

Наверное, кто-то из юных читателей слышал рассказы, например, от советских артистов, которые редко, но могли выехать за пределы советской родины (кстати, если в школьном сочинении я написала бы «советская родина» с прописных, а не с заглавных букв, меня исключили бы из пионеров с грандиозным скандалом), которые буквально теряли сознание (падали в обморок), войдя в первый же продуктовый или иной магазин (от обилия и качества товаров).

Так вот — это чистая правда, но они выезжали, зная, что это может быть их первая и последняя поездка заграницу. А в начале 1990-х годов мы были наделены надеждой на то, что и у нас совсем скоро «будет так же», то есть в обморок упасть «хотелось» часто, но это физиологическое явление уравновешивалось уверенностью «у нас тоже так будет».

Девяностые были не только «началом свободы», но периодом очень больших и искренних надежд.

В тот период еще ездили «группами», тем более — за границу, об этом будет отдельный рассказ (искать по тэгу Девяностые), а пока – Неаполь.

В Неаполь мы ехали долго, на туристическом микро-автобусе. Выехали с юга Италии то ли вечером накануне, то ли посреди ночи, и в Неаполь приехали около девяти утра, когда город еще спал, все учреждения, заведения, магазины были еще закрыты.



Наше «совковое» сознание активно сопротивлялось. Мы не могли взять в толк — как это так, чтобы в десятом часу утра ничего не работало? Город был свеж, абсолютно пуст и только-только просыпался.

Наш сопровождающий «групповод» сообщил — до скольки можно гулять (весь день), где будет стоять наш микро-автобус и указал рукой направление «Гулять туда». Это была главная неополитанская торгово-туристическая улица.

И мы пошли, растерянно озираясь, вокруг стояла «гробовая тишина». И вдруг, как будто за одно мгновение, город ожил. Как из воздуха соткались – толпы туристов со всего мира, местные горожане, полицейские, автомобили, уборщики мусора, торговцы – всё мгновенно закружилось, завертелось, зазвучало, стало набирать обороты, как двигатель реактивного самолета.

С грохотом пооткрывались жалюзи на ресторанах, кафе и магазинах, загремели стулья, засуетились официанты, продавцы и прочие. Неаполь проснулся как будто за одну секунду.

Мы были оглушены и первым местом, куда нас «занесло», оказался... зоомагазин, в котором, как выяснилось, могут продаваться не только полудохлые советские хомячки (по 1 рублю за штуку) и красные мелкие червячки на развес для рыбаков, но и всякая диковинная живность со всего света.

У нас с собой была видеокамера. Мы тогда уже могли позволить себе купить камеру, но просто не успели до поездки, поэтому взяли камеру «напрокат» у товарища (попробуйте сейчас взять напрокат камеру у товарища...). Нет, камера не была образца 2019-го года, это была классика VHS-жанра, которая весила черт те сколько килограмм.

Мы носили её в специальном кофре вместе с аккумулятором, запасной VHS-кассетой, проводом. Всё вместе весило, наверное, около 7-8 кг. С собой в короткую поездку в Неаполь мы взяли только неизменную «барсетку» и видеокамеру, которую таскали на себе по очереди из-за ее тяжести.

Как выяснилось чуть-чуть позже — видеокамера была роскошью не только для «дорогих россиян», но и для итальянцев.

Мы не успели сделать и нескольких шагов, как нас притормозил... пожилой полицейский.

Ощущения были весьма противоречивыми: с одной стороны, мы совершенно беззастенчиво принялись его разглядывать с головы до ног и обратно, контролировать этот процесс было не возможно, так как любопытство многократно превышало «правила приличия», с другой стороны, возник страх, такой же, какой мог бы возникнуть, останови нас на улице российский полицейский (тогда еще — милиционер).



Он улыбался и, разумеется, активно жестикулируя, стал что-то говорить по-итальянски. Мы стоим, хлопаем глазами, ничего не понимаем, кроме того, что он говорит что-то явно важное. Он и так, и эдак... наконец, он понял, что мы «не местные», итальянского не разумеем, и он перешел к еще более активным жестам, сопровождая их пояснениями на густой смеси итальянского, английского, французского.

Оказалось, что он настоятельно рекомендует нам не носить камеру, держа кофр просто за ручки. Он легонько постучал нам по лбам, взял кофр и повесил его на моего мужа «через плечо» (чтобы кофр не вырвали из рук), показал мужу, как нужно обернуть ручку «барсетки» вокруг запястья (с теми же целями).

И в этом месте наше советское сознание шипело, булькало и кипело.

Во-первых, полицейский никак не идентифицировался нами, как «добрый дедушка, который подошел, чтобы просто напросто позаботиться по-человечески», а не обругать, не сделать некое замечание, не оштрафовать...

Во-вторых, а это было в каком-то эмигрантском романе... когда русского эмигранта попытались ограбить на улице, у него случилась смеховая истерика, и он закричал что-то вроде «Да вы о*уели! Я же — русский!!»... у нас была похожая реакция.

Потому, что в нашем сознании было плохо-осознаваемое и что-то очень глубокое под девизом «Ограбить русского – это всё равно, что пнуть в живот тяжело больного ребенка».

И так мы впервые узнали, что (оказывается!) у нас, у русских есть, что воровать!! Здесь же – мы действительно глубоко верили в «дружбу между народами», пожалуй, это вообще чуть не единственная польза «совка» (мы тогда вправду были убеждены, что «цвет кожи» не имеет никакого значения, – это сохранилось до сих пор, на всю жизнь), и «пролетарий – пролетария» ограбить не может в принципе (это какая-то запредельная фантастика).

В общем, пока вот это всё активно булькало внутри нас, мы стояли около полицейского, как вкопанные, из-за этого он решил, что мы дико тупим и проделал весь рассказ с показом еще раз.

Мы опять стоим... очень туго соображаем происходящее. Наконец, ему надоело, он закатил глаза к небу, мол «Ну и медленные же эти туристы!», жестами отослал нас, мол, «Я сделал всё, что мог, идите уже!».

Когда уже открылись банки, мы зашли в один из них, чтобы поменять привезенные из России наличные доллары на лиры (евро тогда еще и в проекте не было). Муж зашел в банк, я взяла кофр с камерой и ждала в «предбаннике».



Через полминуты около меня уже стоял полицейский. Он начал со мной разговаривать, ярко улыбаясь и тоже рассматривая меня с головы до пят и обратно (тогда Европа к русским еще не привыкла вовсе, они нас видели буквально впервые). Смутно, но я догадалась, что разговор опять про ограбление... Он проверил — нет ли у меня серег в ушах. Нет. Похвалил, что я — молодец и догадалась не надевать серьги в Неаполь.

Потом он взял каждую мою руку на предмет наличия драгоценностей на пальцах. Драгоценность нашлась, это было обручальное кольцо. Золотое.

Тут надо заметить, что мы неоднократно, еще до поездки в Неаполь, наблюдали реакцию итальянцев на «русское золото», которое они называли «сибирским» (про состав нашей туристической группы тоже расскажу позже (по тэгу Девяностые), – да, все, кроме нас были «в рыжем»). Везде, в магазинах, в кафе, практически каждый итальянец очень эмоционально разглядывал наши обручальные кольца.

Сначала, например, продавец, пакующий наши покупки, краем глаза замечал кольца... Через паузу начинал разглядывать пристально... Потом просил разрешения, брал руку в свою и начинал истошно восхищаться – почти, как «Моя прелесть» (из к/ф «Властелин колец»).

И в эти моменты у нас тоже случался мощный «разрыв шаблона». Обручальные кольца в СССР — один из самых «ходовых товаров». Парадоксально, но дефицита золотых изделий в СССР не было (по сравнению со всем остальным). Не помню стоимость обручального кольца, но она была относительно не высокой, хоть и заметной для бюджета.

Другое дело, что все обручальные кольца были абсолютно одинаковыми (их «штамповали» в гигантских количествах), и некоторые молодожены, чтобы хоть как-то разнообразить однообразное, делали на кольцах гравировку.

То есть в целом для нас обручальные кольца не были чем-то «из ряда вон», мы просто не понимали и не знали, что «сибирское золото» привлекает иностранцев своим высоким качеством (мы тогда еще не знали, что золото можно «разбавить» или подделать).

…Так вот с полицейским случилось примерно такое же. Он потребовал, чтобы я спрятала кольцо в карман. Я опять туплю – как это так вообще – взять и снять обручальное кольцо? А что мне муж скажет?.. Полицейский не унимался, никак не мог взять в толк — чего туристка так тупит, но уговорил, кольцо я спрятала в карман, а кофр с камерой уже сама-сама перевесила через плечо.

Рассказала историю мужу, который вышел из банка с лирами. И с этого момента мы нет-нет, да ловили себя на ожидании – когда же наконец-то появятся эти самые грабители?

Хоть посмотреть на них одним глазком!!



Но грабителей всё не было и не было. И не было, и не было. Гулять по гигантской торговой улице нам надоело, и мы, разумеется, решили «свернуть», то есть уйти «вглубь», подальше от суетливых мест. Мы просто свернули куда-то «во дворы» и стали плутать, как придется.

Вдали от туристических мест нас настиг очередной культурный шок.

Оказалось, что фильмы Феллини, Антониони и Компании, которые к тому моменту мы уже, к счастью, посмотрели, включая и фильмы с Софи Лорен, некоторые из которых были в советском прокате, – никакое не «кино-творчество», не «художественный вымысел», не «произведение искусства», а Реальность Как Она Есть. Вот – ровно!

Ровно то, что мы видели в фильмах, воспринимая их форму и содержание, как «кино-кино» – это и есть итальянская (живая) жизнь.

Люди и их одежда, автомобили, дома, улицы, постельное и нательное бельё, развешанное поперек всего, итальянские дедули, сидящие на своих табуретках посреди тротуара, все эти «итальянские жесты», смех, громкие разговоры, свободно гуляющие лохматые собаки, дети на велосипедах, летающие пакеты с мусором, звон с часовен, вино в бокалах на каждом столике, стоящем около «подъезда»,.. – всё это Настоящее, Реальное, Осязаемое.

Только не в черно-белом варианте, а в полном цвете, и мы находимся внутри этого кино, которое оказалось не кино(м).

Гуляя по нетуристическому Неаполю, мы попадали на перекрестки улочек. Почему-то непременно посреди каждого перекрестка стояла стайка молодых людей, от 12 до 30 лет. Многие из них были на мопедах или подобии мотоциклов.

Кроме них и кроме нас на перекрестке не было никого. Молодые люди с очень важным видом о чем-то разговаривали между собой. Кто-то из них краем глаза замечал заблудших туристов и сначала в их глазах сверкало «О! Добыча идёт!».

На тот момент мы уже были полностью переодеты в «итальянский стиль» и по итальянским меркам выглядели достаточно «дорого-богато», плюс – кофр через плечо и явно не с дырявыми носками, кожаная «барсеточка» (тоже не для ношения абонементов на трамвай)...

Двое бессмертных – еще незагорелые, голубоглазые, белобрысые, озирающиеся и разглядывающие всё и всех с детским искрящимся любопытством...

Всё как бы намекало...

Но! К нам никто так и не подошел!

Уже потом, вечером, мы даже слегка расстроились, что не получили опыта классического итальянского ограбления.

Полагаю, дело в том, что местные хулиганы реально «офигевали» от того, что могли воспринимать, как чем-то обоснованную наглость (которой не было даже в помине). Они прекрасно знали, что туристы прекрасно знают, – дальше основной торгово-развлекательной улицы ходить в Неаполе нельзя. Поэтому само по себе появление «двух балбесов» на криминальной территории местных хулиганов «высаживало».

Они, раскрыв рты от удивления, рассматривали нас, а мы точно также, только с широкими улыбками и в искреннем восхищением – разглядывали их. Мол «Смотри, нифига себе, бандиты настоящие!! Как в кино, мафиози! Какие они клёвые!! А-а-а-а!!!».



Каждая из нескольких таких встреч на перекрестке весьма смахивала на классические сцены из голливудских фильмов: «богатый белый» случайно оказывается с трущобах какого-нибудь Бруклина и так сильно боится, что самим своим поведением и «фоном» как раз привлекает к себе пристальное внимание бандюганов-аборигенов. И либо начинает заискивать перед ними, либо еще как-то странно себя ведет...

Мы тоже вели себя странно (даже более, чем странно), но мы не то, чтобы «не боялись», мы просто не понимали, что стоит бояться, не смотря на несколько предупреждений от полицейских. Аборигены не могли нас идентифицировать, мы не могли сходу идентифицировать их, и обе стороны с нескрываемым интересом разглядывали друг друга... "Что ты такое?" (из более позднего времени)...

...Когда мы вернулись на туристические тропы, то сказали друг другу: «Мы не поняли... вот эти разноцветные веселые люди – и есть те самые грабители??».

Предполагаю, если бы у нас кто-то потребовал отдать все богатства, то мероприятие закончилось бы совместной попойкой и без жертв. Конечно, находясь в таком состоянии, в котором мы были, плюс к этому – неисчерпаемый особый опыт жития «при коммунизме», мы никогда и никому не отдали бы «нажитое непосильным трудом» и просто напросто «заболтали» бы злодеев, как «нефик делать», как минимум.

Или стали бы драться «не на жизнь, а на смерть», потому что «ну, не могут негры, которых линчуют в Америке, ограбить тех, кто еще вчера платил комсомольские взносы». Мы тогда еще не знали, что грабителям положено подчиняться беспрекословно. Вероятно, мы так мощно «фонили» этой советской «дружбой народов», что хулиганы «сами испугались заранее».

Вернувшись «в город» мы обнаружили, что заблудились. Никаких карт, даже бумажных, тогда не было, во всяком случае нам нигде не попался магазин с туристическими картами по Неаполю, да и не стали бы приобретать на один день. И встал вопрос, а в какую сторону, собственно, двигаться. Уже была сиеста, из-за нее улица была пуста (еще один «разрыв советского шаблона» – сиеста).

И тут мы увидели фирменного итальянского пенсионера, из тех, которые «без возраста», живут в свое удовольствие и носят ровно такую же одежду, которую носили все отцы Советского Союза – растянутую майку-«алкоголичку», видавшие виды «треники» и шлепанцы — ровесники Второй Мировой Войны.

Он явно куда-то торопился, нам было несколько неловко его отвлекать на пути, но выбора не было. Он не понимал нашего английского, мы не понимали его итальянского, но эмпатия и желание общаться совершают чудеса...

Здесь опять придется сделать примечание о специфике мышления «советского человека».

Мы искренне были уверены, что нам «надо в музей» обязательно. То, что мы буквально находимся в музее (весь Неаполь – это музей), – мы не осознавали (никаких «интернетов» тогда не было, вся информация о Неаполе ограничивалась у нас видом школьной контурной карты Италии).

А вот музей-то должен быть ведь! То есть должно быть некое место, куда нужно организованно прийти, организованно по нему пройтись, организованно послушать экскурсовода, который организованно расскажет нечто историческое и культурное.

К тому же мы догадались, что слово «музей» на всех языках звучит почти одинаково, поэтому дедуля поймёт, что мы от него хотим. Ведь музей, конечно, должен находиться в центре города, а оттуда и до главной торговой улицы должно быть близко.



Далее привожу диалог, который произошел на смеси всех языков так, как если бы он звучал по-русски.

– Дедуля, дорогой, уважаемый! Как нам доехать до музея искусств?

– До куда, до куда?

– Музей искусств! Понимаете? Музей! Большой! Искусство!

Дедуля смотрит на нас ошарашенно, смеется и показывает руками «на всё вокруг»:

– Балбесы! Вот — музей! Вот это всё и есть музей! Искусство! Архитектура!

– Это мы поняли! А музей-то где? Как проехать в музей? В большой! История! Искусство!

– Ладно! Хоть я и опаздываю к внукам, давайте я вас провожу! Сколько хлопот с этими туристами!

Пошел.

Мы – с ним, продолжаем разговор двух разных цивилизаций:

– Вы откуда?

– Из России.

– Вы гоните, не может быть...

– В натуре!! Мы из России. Урал, не Сибирь! Урал!

– Горбачёв! Перестройка!

– Не Горбачев! Нет его! Ельцин! Наш президент – Ельцин!

– Не Ельцин у вас президент, а Горбачев!

– Горбачев уже не президент! Ельцин президент!

Пауза. Дедуля остановился около небольшой афишки, приклеенной прямо на каменную стену.

На афишке – коммунистическая символика, видимо, это афишка итальянской коммунистической партии:

– Как вы относитесь к коммунистической партии?

– Плохо! Коммунизм — есть очень плохой!

– Молодцы! Горбачев!

– Нет Горбачева, Ельцин теперь!

Дальнейший диалог я запомнила на всю жизнь:

– А вы сейчас хорошо живете, там в России? Вам хорошо?

– Дедуля, но мы же — здесь, в Италии, в Неаполе, мы с вами разговариваем. При коммунизме этого не было бы никогда! Хорошо живем! Лучше, чем раньше!

Тут мы друг на друга посмотрели, мы — на дедулю, дедуля — на нас, и всех нас как-то «обнесло», мы как будто только что поняли нечто...

– Скажите, молодежь, а вы знаете по фамилиям всех ваших правителей, министров?

(с гордостью) Конечно! Конечно, мы знаем всех наших правителей и министров!

– (понуро) Это значит, что вы еще не очень хорошо живете. Если вы хорошо знаете – кто вами правит, это значит, что они правят плохо, а вы живете не очень хорошо. Когда люди живут хорошо, им некогда знать о своих правителях, министрах и политике.

Вот такой оказался мудрый дедуля...

Он привел нас на трамвайную остановку и показал рукой направление, нам — туда.

Мы как-то нелепо и осторожно обнялись, дедуля поспешил к своим внукам, а мы стали ждать трамвай, уже при посадке в которой случился очередной «разрыв советского шаблона».

Таких трамваев, как неополитанские мы не видали даже в кино. Вход в трамвай очень узкий. Вместе со мной поднималась очень пожилая дама, и я неуклюже задела ее рукой об руку. Нет, не толкнула, а именно задела.

Мы не знали, что такое «личное пространство» и «личная территория» (кто еще помнит, например, очереди в советские магазины, тот поймет, – «личная территория» не то, чтобы была мала, её не было вовсе, в «совке» в принципе не было ничего своего, всё было общее, в том числе и сам человек, и его личное пространство).



Дама жутко, чудовищно разозлилась, не взирая на мое «Скузи, сеньора!».

Мы стояли в самом конце вагона, а дама бродила во всему салону, дергала пассажиров за плечи, показывала на нас и вопила «Нифига эти руссо туристо не облико морале!! Она меня чуть не уронила и еще извиняется! Понаехали тут! В наше время такого не было! Муссолини на вас нет!». Тут повеяло чем родным и знакомым...

По реакции пассажиров было видно, что им неловко. Некоторые смотрели в нашу сторону несколько извиняющимися взглядами. Повторю, что русских тогда еще никто не видел так близко, и нас все смотрели, как на диковинку.

И здесь тоже — про «шаблоны». В СССР такая, явно не совсем здоровая бабуля, давно находилась бы в некоем спец.учреждении (если бы вообще дожила до своих девяноста лет), так как в СССР «не было» (и «не могло быть») ни инвалидов, ни «сумасшедших», поэтому их тщательно прятали и скрывали от общества.

А здесь такие бабули свободны, все их по-хорошему «терпят» и воспринимают, как данность, се ля ви и точка, люди бывают разные, – все это понимают и принимают, и никто в «обморок не падает».

...Проехав буквально пару остановок и не заплатив за проезд (кондукторов нет, водитель билеты не продает, как в СССР, – как платить не понятно и, пока мы соображали, оказалось, что мы уже приехали), мы вышли ближе к концу той самой торговой улицы.

Шли мы, шли, «много думали». Вдруг эта бесконечная улица кончилась... кинотеатром.

Ноги сами занесли нас в кинотеатр, который, опять же, был ровно такой же, какие мы видели в фильмах золотого итальянского кино-века.

Там было темно, очень холодно, зал был практически пуст, входные двери были открыты настежь, – вот мы и зашли (и опять – без билета, так как понятной нам билетной кассы мы не обнаружили).

Мы сели в старые переломанные деревянные кресла, наслаждались прохладой после жаркого Неаполя. На экране шел фильм... да, Ф.Феллини, да, «Рим» (1972).

Мы недолго просидели, так как уже пора было выдвигаться в обратную дорогу, но смотрели мы уже не «заграничный» фильм, снятый «кем-то», «когда-то» и «не понятно где», а смотрели как будто в окно – на жизнь, которую мы теперь хоть чуть-чуть знаем.



А еще я думала о том, что впервые смотрю этот фильм на большом экране, а не на пиратской кассете.

Фильм на год младше меня, весь мир его уже видел много раз, а я смотрю его только сейчас.

Но лучше поздно, чем никогда.

И, если бы ни «Горбачев и Перестройка», то не было бы ни этого просмотра, ни мудрого дедули, ни скандальной пожилой дамы в трамвае, ни забавных щенят в зоомагазине, ни смешных бесед с полицейскими, ни совершенно безобидных «грабителей», не было бы Феллини и не было бы кино, которое оказалось не кино, а реальностью.

И, вместо этого полу-заброшенного кинотеатра, сидела бы я сейчас в библиотеке им.Белинского и готовилась бы к экзамену по «Истории КПСС» и вспоминала бы – а не забыла ли я внести ежемесячный «комсомольский взнос», хрустя черствой советской коврижкой и запивая ее кефиром из стеклянной бутылки, купленными на нищенскую студенческую стипендию...

P.S.

1. Продолжение здесь

2. Ума не приложу — почему мы не взяли с собой фотоаппарат в Италию. Сегодня те фотографии на бумаге были бы практически бесценными. Видимо, мы решили, что видеокамеры достаточно. Оказалось, что нет, не достаточно. Та самая VHS-кассета давно утеряна в нескольких переездах, к большому сожалению.

3. Везувий видели.

Обращайтесь, если что...

С уважением, Е.А.Нечаева

Добавить комментарий
Внимание! Поля, помеченные * - обязательны для заполнения
Данный сайт использует файлы cookie и прочие похожие технологии. В том числе, мы обрабатываем Ваш IP-адрес для определения региона местоположения. Используя данный сайт, вы подтверждаете свое согласие с политикой конфиденциальности сайта.
ОК