КАК Я ЖИЛА В КОММУНЕ

Адрес у меня до сих пор «от зубов отскакивает» (так говорили учителя в советских школах): проспект_Ленина_дом_пятьдесят_два_корпус_три-А.

Когда проговаривала этот адрес таксистам, почти каждый поворачивался и удивленно-настороженно переспрашивал:

– Куда-куда? А что — такое бывает?

Бывает!

История домов в Екатеринбурге по пр.Ленина, 52 и 54 и людей, в них живших и живущих, заслуживает полноценного исторического исследования. Вот мой, очень скромный вклад. В коммуне я прожила 5-6 лет.

ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ

1. Здесь и далее – фотографии из статьи, опубликованной на портале Е1.

Между этим репортажем и временем, когда я жила в коммуне, прошло двадцать лет и чуть больше. Давно не была в том районе, но фотографии сообщают о совсем печальной картине, и граффити «в наше время» было гораздо-гораздо меньше.

2. Не смотря на всё то, что далее можно воспринимать, как «ужас-ужас» я категорически против сноса описываемых домов, так как это действительно памятники архитектуры и быта «советского периода», часть нашей истории.

Забегая вперёд скажу, что «жить в этих домах нельзя/ крайне неудобно», но с ними можно все-таки «что-то сделать», чтобы они приобрели заслуженный статус «жемчужины» мировой истории архитектуры.

Время, проведенное в коммуне, вспоминаю с нежностью и ностальгией. Но коммуна сама по себе тут не при чём, это обычная ностальгия «по молодости» – эх, были времена!..

НАЧАЛО

Так получилось, что начале второй половины 1990-х годов я арендовала квартиру около года. Оказалось, что жить в арендованной квартире – это совсем «не моё». В то время арендодатели были еще «не пуганные» и еще не понимали, как правильно и тактично выстраивать отношения с арендаторами.

Они могли прийти в любое время, открыть своими ключами квартиру и сделать замечание, например, по поводу висящего на (моём) стуле платья. Нет, я не грязнуля, просто тогда очень много работала, время на мгновенную и постоянную уборку было не всегда. Да и предупреждать надо о визите, а не открывать двери своими ключами...

К тому же они, как люди весьма почтенного возраста, категорически отказывали в установке стиральной машины. Для этого нужно было провести определенные изменения «с трубами», которых хозяева квартиры почему-то боялись.

Перспектива стирать в «баке с винтом» свою одежду меня категорически не устраивала... Позднее мои друзья шутили: «Лена купила квартиру под стиральную машину».

РЕШЕНИЕ

В какой-то момент, посчитав – сколько денег я отдаю за аренду, поняла, что нужно «чуть-чуть добавить» и можно купить небольшую, но свою квартирку (к слову о «лихих 90-х», никакими «лихими» они не были, они были свободными и счастливыми).

Деньги на своё жильё накопились за пару месяцев, но не столько, чтобы их хватило хотя бы на «полуторку» («хрущовку»), а жить дальше, чем в самом центре мне не хотелось вовсе (всю жизнь жила где-либо в центре, и жизни вне центра не представляла). Что же делать?

Правильно. Купить газеты. Тогда были очень популярны газеты (бумажные), аналогичные сегодняшним сайтам «Авито», «Юла» и вроде того. Такие газеты были и бесплатными (выходили за счет тех, кто подавал в них объявления и рекламодателей), и платными. Я собрала все.

Разложила на столе и приготовилась читать. В первой же газете, на второй странице нашлось объявление о продаже квартиры в том самом доме («центрее некуда») за подозрительную сумму... в 4 (четыре) тысячи долларов, плюс 500 долларов – для агентства.

Тогда так было принято, тогда еще не было евро, все всё считали в долларах («у.е.» – условных единицах), а считать в рублях было бесполезно из-за постоянных скачков инфляции.

Чтобы сумма стала понятнее – тогда «хрущовку-полуторку» в центре можно было купить за 15-17 тысяч долларов. То есть заинтересовавшая меня квартира стоила в 4-5 раз ниже «обычной цены».

БЫСТРЫЙ АГЕНТ

Это был вечер пятницы, я позвонила в агентство, в котором уже заканчивался рабочий день. Барышня, говорившая со мной по телефону, чуть не визжала от восторга и пригласила, в ущерб собственному времени, пойти со мной на просмотр квартиры «прямо сейчас».

Из чего я сделала вывод: «Квартирка-то какая-то подозрительная», так как было очевидно, что агентство очень-очень хочет от нее избавиться, как можно быстрее.

На месте всё стало понятно.

Это наследство, в которое уже вступил племянник умершей здесь пожилой родственницы. Племянник жил в другом городе, далеко от Екатеринбурга, прямых самолётов между нами не было, поэтому он мог добраться на сделку на поезде минимум через полтора дня.

Квартира выглядела, как бы это сказать, очень плохо. Было понятно, что в последние годы хозяйка была практически «не ходячей».

Так называемая ванна была не действующей и заваленной хламом. Всё дерево, от потолков и окон до полов – гнилое и отсыревшее. Ни газовой, ни электрической плиты не было. В зоне кухни выведены гнилые трубы водоснабжения, но раковины никогда не было.

Грязно, пыльно, с потолка свисает паутина, везде (вообще — везде) яркие следы жизнедеятельности тараканов. По квартире хаотично расставлена очень старая мебель, пара шкафов, кровать – такого же вида и качества, как вся квартира.

Я легонько стукнула по стене, она отозвалась странным звуком, и от нее что-то отвалилось. Представительница агентства, ярко покраснев и вспотев, смотря на меня, как на Мессию, сказала:

– Зато здесь есть канализация и унитаз!*

*В коммуне до сих пор есть множество квартир, жильцы которых живут без воды и туалета, посещая «общественный» на этаже.

Такое можно «исполнить» только по молодости. Я согласилась. Сейчас я даже на порог такой квартиры не зашла бы.

Мои аргументы были мне ясны и логичны: центре города, как я люблю, квартира небольшая (24 кв.м., из них: 1,5 кв.м. – это сан.узел, 1 кв.м. – это «прихожая», 4,5 кв.м. – это кухня), всего два окна, никакого «ремонта» тут нет (рушить просто нечего, оно само разваливается)... то есть смета на мощный капитальный ремонт вполне уместная, а с тараканами у меня вообще разговор короткий...

Барышня из агентства не поверила своим ушам и мне показалось, что она хочет меня расцеловать. При выходе я сказала:

– Сделка в понедельник* У меня есть условие...

– Какое? Любое!! Любое условие!!!

– У меня на сделку есть только понедельник (прим. – это было правдой), и вам нужно вывезти весь скарб отсюда. Чтобы мебели тут не было, мне нужна только электрическая лампочка для начала...

– В понедельник!! Вывезем!!! Вкрутим лампочку!!! Хоть десять лампочек!!

*В тот период сделки проводились непосредственно в агентствах недвижимости.

В комнатку для переговоров садились трое: представитель агентства, покупатель, продавец, тут же считались наличные, передавались продавцу, предварительно наличные проверялись на специальном аппарате (на предмет их фальшивости), подписывался договор...

Потом все ехали в определенную гос.контору, в которой за небольшую мзду можно было пройти без очереди, там сделка завершалась (регистрировалась), а затем, уже самостоятельно, покупатель получал документы на право собственности.

...Только чуть позже мне стало понятно – каких усилий стоило агентству организация сделки «в понедельник». Им надо было срочно связаться с продавцом (мобильных телефонов тогда еще особо не было, как и электронной почты) и убедить его приехать к утру понедельника... Напомню, что квартиру мы смотрели вечером в пятницу.

«ГЛАВНЫЙ АРХИТЕКТОР»

Утром в понедельник пришла в агентство, где мне очень аккуратно и осторожно сообщили, что этот дом-коммуна – памятник архитектуры и нужно получить некую справку в «охране памятников». А туда надо поехать, а продавец уже здесь, спит в переговорной комнате, он приехал ночью, все агенты сейчас заняты, я должна поехать сама (почему «все заняты» станет понятно чуть позже).

Про «охрану памятников» было сказано максимально обреченно, так как тогда (и сейчас) эта контора славилась вовсе не рьяностью в охране памятников, а совсем другими особенностями... и получить там справку за пару часов – фантастика.

Ситуация «мама, не горюй»: продавец, срочно «всё бросивший», трясшийся в поезде больше суток, спит в агентстве на стульях, агентство почти в обмороке из-за страха, что покупатель в любой момент может отказаться от сделки, к тому же покупатель уехал в некую «черную дыру» за справкой, без которой сделка не возможна, а времени на всё — один рабочий день, за который надо ещё успеть зарегистрировать сделку в гос.учреждении, а гос.учреждение ждать не будет, покупатель больше, чем на день, не может здесь остаться...

Наглость – второе счастье!

Подхожу ко входу учреждение «охраны», и тут мне сказочно повезло...

На крыльце стоял мужчина среднего возраста и курил. Он обсмотрел меня с головы до ног и обратно, даже как будто подмигнул, и я подумала «Вот ты и попался!».

Сделав «лицо блондинки» и посмотрев на него с восхищением снизу – вверх, я спросила:

– Это вы тут — главный архитектор?

(«Фокус-покус» тут в нетипичном поведении. Никаких «архитекторов» в учреждении нет и быть не может. Вопрос такой же, как если полковника, жуть, как мечтающего стать генералом, подобострастно назвать «генералиссимусом»)

Мужчина просветлел, у него что-то сверкнуло в глазах, и он кратко сказал: «Пойдёмте».

Видимо, так сработала его мечта стать «главным архитектором», он провел меня без очереди в свой кабинет, за три минуты оформил справку и попросил некую сумму, эквивалентную сегодняшней одной тысяче рублей (ну, то есть как бы не много, и как бы не мало – для справки, которую оформляют бесплатно по закону).

Дала деньги, он привычным движением обронил деньги в ящик стола, а я честно решила, что так и надо, и наивно спросила:

– Приходный ордер* будет?

*Некий финансовый документ, подтверждающий прием оплаты.

– Мы не выдаем приходных ордеров...

Пояснил «главный архитектор» и посмотрел мне в глаза, мол «иди, пока я не передумал».

Я схватила справку и поехала в агентство, в котором сказали, что такую справку обычно выдают минимум тридцать дней, а то и несколько месяцев (именно поэтому все агенты были «срочно заняты», никто не хотел ехать в «охрану»). Но они мне об этом не сказали, чтобы не напугать покупателя (и правильно сделали, так как, если бы я это знала, то наглость не помогла бы).

…Мы разбудили продавца, он всё почитал, посчитал, получил свои четыре тысячи, агентство получило свои пятьсот, а я получила ключи от квартиры.

И тут та самая барышня, которая проводила сделку, сказала: «Елена, вас просит к себе наш начальник». Я подумала, что «что-то пошло не так».

Захожу в его кабинет. Он:

– Елена Адольфовна, раскройте тайну – как вам удалось так быстро получить справку в «охране»? Мы с ними вечно мучаемся...

Услышав подробности о «главном архитекторе», директор агентства впал в смеховую истерику, сказав, что впервые за всю свою практику видит такую быструю сделку. Договорились вечером в пятницу, сделку провели уже после обеда в понедельник и успеваем поехать, чтобы её зарегистрировать в гос.учреждении...

Вот так агентство избавилось от «нехорошей квартиры», продавец-наследник – от совершенно ненужного актива, некто продолжил мечтать о «главном архитекторстве», собирая мелкие взятки, а я получила своё жильё и гигантский фронт работы по его ремонту...

РЕМОНТ И СОСЕДИ

Как и прогнозировала, ремонт оказался быстрым и совсем не таким сложным, как можно было бы нафантазировать. Ломать-то было просто нечего, строители просто разобрали квартиру до скелета и создали заново. Это проще и дешевле, чем переделывать и демонтировать чей-то «евро-ремонт».

Когда впервые мы пришли со строителями в квартиру, первое, что они сказали было непечатным и многоэтажным... И тут кто-то постучался. Это были любопытные соседки. Как оказалось позже – в коммуне проживали исключительно любопытные люди.

Оказалось, что они пришли посмотреть – что за чудесный человек решился приобрести эту странную квартиру. Ведь, как они рассказали, «в ночь с прошлой пятницы на прошлую субботу здесь какие-то люди в очках с золотой оправой и в хороших костюмах вытаскивали всю мебель и скарб... мы такого никогда не видели, весь этаж собрался смотреть».

Это к вопросу о профессионализме. Вероятно, агентство не смогло срочно найти грузчиков на ночь, и пришлось справляться своими силами... Сегодня такую скорость в принятии и исполнении решений трудно представить, а тогда люди умели так высоко-классно относиться к своей работе.

Им нужно было продать совершенно непродающуюся квартиру, они хотели её продать, и они сделали всё, что от них зависело. Возможно, поэтому это агентство до сих пор живо и является одним из самых успешных в городе. А начиналось с ночной разгрузки/ разгрузки мебели с тараканами.

...Когда дошла очередь до косметического ремонта, я решила «дать заработать» моему приятелю, который работал театральным художником и был «мастером на все руки». В его умениях у меня не было сомнений, он всё сделал, как надо, и вот я переехала в своё новое, совершенно новое жильё, которое напоминало «исходник» разве что по метражу...

Стук в дверь... Пришла женщина аж из дома напротив. Она прошипела: «Вы хоть шторы бы повесили!! Стыд и срам!!»... и ушла. Разумеется, я не поняла, в чем дело, так как приехала в квартиру буквально час назад.

Оказалось, что мой приятель (он же – художник, личность творческая) во время ремонта приглашал... барышню (на которой он потом женился). Романтика и всё такое. Только вот шторы еще не висели, не было даже плафонов на лампах, то есть освещение и обзор были, как в театральной постановке во время сцены царского бала... а корпуса коммуны расположены параллельно друг другу, окна в окна.

Обустройство началось в развески штор, которые я никогда больше не открывала по вечерам. Приятеля пожурила, он извинился, мы не ссорились, дистанционно пожелав соседке по коммуне полноценной половой жизни.

ЕЩЁ — О СОСЕДЯХ И ПУТАНИЦЕ В АДРЕСАХ

1. Однажды ко мне пришел участковый уполномоченный полиции и с порога стал разглядывать... мою шею. Оказалось, что некая женщина написала заявление в полицию о «домашнем насилии» (а именно — о попытке удушения мужем; тогда «домашнее насилие» еще не было «легализовано»). Участкового по-началу не смущало, что возраст у меня другой, а имя, отчество и фамилия очень далеки от «кавказских». И он требовал, чтобы я пояснила ему «обстоятельства дела».

Через несколько минут до нас обоих дошло, что в коммуне есть несколько «мнимых квартир». Из-за того, что это — муравейник («человейник»), в географии коммуны мало, кто разбирается даже из коренных аборигенов (тут нужен «главный архитектор» или карта коммуны, чтобы понять — что, где и как расположено), а управляющей компании как будто нет вообще, некоторые жильцы нумеруют свои квартиры кто во что горазд.

Особенно «не местные», коих было много, тех, кто снимал тут жильё. Обозначать номер квартиры как-то надо, арендаторы документов на квартиру не видали, вот и вешали на двери «любой номер», который «плюс-минус» казался подходящим. То есть «почти задушенная» соседка на самом деле находилась на другом этаже.

Путаница из-за номеров корпусов была вечной. Вопросов от прохожих: «Как пройти к такому-то корпусу? Где я вообще?» за время моего жития в коммуне было бесчисленное множество.

Иногда, глядя на беспомощность визитёра, приходилось «брать его за руку» и доводить до искомого корпуса/подъезда, так как было ясно, что сам он ни в жизни не дойдёт.

2. Моими непосредственными соседями были также люди приезжие. Площадь их квартиры, точнее — комнаты, была еще меньше моей, и это была одна из комнат без канализации. Между их комнатой и общественным туалетом был весь коридор, то есть вся длина корпуса коммуны, а это около 60-70 метров. Каждое утро соседи шуршали тапочками, проходя к своему утреннему моциону и обратно.

Однажды оказалось, что в комнате постоянно или временно проживает какое-то бесконечное количество людей, тогда мы еще мало, что знали о «резиновых квартирах», но они уже вовсю существовали. Одновременно с этим соседи передвигались не на чем-нибудь, а на новеньком автомобиле представительского класса, и я никак не могла взять в толк, – как это им на такой автомобиль денег хватило, а на аренду «нормальной квартиры» не хватило.

Вели они себя очень смирно, как-то стесняясь здоровались, всячески предъявляя себя крайне мирными людьми. Кем они были и чем занимались, так и осталось загадкой.

3. Через какое-то время решила поменять кое-какую мебель. Я вытаскивала в общий коридор, например, кресло и прикрепляла записку: «Кому надо, можете забирать». Меньше, чем через десять минут в моей квартире раздавался стук в дверь.

На пороге стоял очередной сосед и спрашивал разрешения забрать мебель себе. На вопрос «Как вы узнали, что это – именно моё?» всегда был один и тот же ответ: «Так мы слышали, как вы это вытаскивали в коридор».

Слышимость в коммуне была такой же, как в органном зале филармонии. Все слышали всё и всегда.

4. В ближайшем корпусе (который «окна в окна») были две проблемы. Мужчина-алкоголик не диагностируемого возраста и мальчик – младший школьник.

Первый всё время то ли забывал ключи от квартиры, то ему их просто не давали сородичи. Чуть не каждую ночь он вставал под окнами своей квартиры и начинал истошно орать: «Ма-ма-ааа!! Ключи!! Ма-мааа, скинь ключи!!».

Мама была то ли глухой, то ли вредной, поэтому она никогда не подходила к окну сразу. Только после 15-20 минутного истошного ора сына, когда в окнах соседей начинал зажигаться свет. Она выбрасывала ключи из окна на землю, но и с прицелом у нее было не все в порядке, она их, будто нарочно, каждый раз кидала «куда попало» и подальше от орущей фигуры сына.

Тогда начиналось второе действие. Совершенно пьяный сын начинал их искать, он падал, ползал то по снегу, то по лужам и кричал уже другое, всё так же громко и протяжно: «Ма-ма-ааа, куда ты их кинула?? Где ключи, ма-ма-ааа?? Куда ты их кинула??».

А мальчик-школьник был меломаном, особенно, когда его родителей не было дома. Он устраивал путешествие во времени. На дворе иссякал ХХ-й век, а мальчик словно застрял где-то в середине века. Так тогда делали: счастливый обладатель звуковоспроизводящего устройства выставлял его в окно и оглашал всю округу «свежими записями», музыкой с грампластинки.

Мальчик усердно тащил древний магнитофон на окно, которое было в общем коридоре, ему нужен был «удлиннитель» из квартиры, так как провода от магнитофона не хватало. И на полную громкость включал музыку, он очень любил певца Витаса.

Действо длилось ровно до момента, когда в общем коридоре появлялась фигура кого-то из соседей, машущая руками «Я тебе сейчас задам музыкальную паузу!!». Испуганный мальчик проворачивал всё своё диджейское действо в обратном порядке, и наставала тишина до следующего отсутствия родителей.

КОНСТРУКТИВ КОНСТРУКТИВИЗМА

1. Довелось побывать и в нескольких квартирах, которые по недоразумению называли и до сих пор называют «двух-этажными». По началу даже расстраивалась, что мне не хватило денег на «двух-этажную», но жалела я ровно до первого же визита в такую квартиру.

Там стало понятно, что мне несказанно повезло, так как двух-уровневые квартиры мало того, вообще мало приспособлены для жизни (фактически это небольшой скворечник, полтора этажа которого расположены «слишком вертикально», то есть жильцы чаще передвигаются не по горизонтали, как люди, а по вертикали, как птички), но и практически не подлежат капитальному ремонту из-за конструктивных особенностей, в частности, лестницы.

Жильцы, даже при наличии средств, опасались их вообще трогать, так как создавалось впечатление, что с ремонтом лестницы придётся ремонтировать еще несколько квартир соседей, потому что никто не понимал, как они вообще сооружены, и насколько быстро обвалятся перекрытия и перегородки между квартирами и этажами.

Когда мои ремонтники начали разбирать квартиру «до скелета», мы увидели то, что обычно называют «из *овна и палок» – во всей красе, и мы не всегда могли диагностировать «из чего и как это вообще сделано».

Одна из обладательниц такой квартиры жила с мамой, и, когда они обе находились на первом этаже, то каждый раз полушутя спорили – кто пойдёт на второй этаж (за чем-нибудь): «Кто у нас сегодня «смертница» и пойдёт по этой лестнице?». Дочь выиграла у мамы какой-то спор, призом в котором было постоянное размещение на первом этаже, так как дочь часто приходила домой «под утро» с культурных и увеселительных мероприятий, и просто боялась, что однажды свернет себе шею, пробираясь на «второй этаж».

2. В одном из корпусов коммуны до сих пор располагается государственная поликлиника. Уж не помню за какой ерундой, но мне надо было туда сходить.

Не взирая на то, что поликлиника находится «вот прямо тут, рядом» я почему-то «дала круголя», как будто какой-то местный леший водил не туда, – вот, вроде бы «всё просто», всё «параллельно и перпендикулярно» друг другу, но это, если смотреть на «план сверху», изнутри начинаешь плутать, внезапно для самой себя.

3. Подъезды в корпусах коммунты – это «отдельная песня». Их было несколько. Главный подъезд располагался с торца корпуса, и еще несколько — по всей длине корпуса. Одна из таких лестниц была расположена рядом с моей квартирой.

Эти подъезды (точнее — входы/выходы) то оказывались закрытыми на навесные замки, вставленные в петли, держащиеся на «честном слове», то открытыми. Ими никто и никогда не пользовался (или крайне редко). И не из-за боязни встретиться там с хулиганами, а из-за того, что там никогда не было электрического освещения, без которого хоть каким хулиганам тоже не комфортно.

Люди просто боялись провалиться в прогнившую труху лестниц. К тому же многие из таких входов были ниже уровня земли и почти постоянно были то в воде, то в снегу, то в грязи, которые никто не убирал. На каждом этаже такой «запасной» лестницы был (и есть) символический балкончик.

Однажды ко мне пришёл гость, а я опоздала. Иду по двору к дому и вижу своего гостя, стоящим на таком балкончике. Он, пока меня ждал, решил разглядеть окрестности с высоты. Всё бы «ничего», но мне снизу были видны его ступни – в просвет дыр насквозь.

И тут уже пришла моя очередь истошно орать: «Сейчас не дыши, не дергайся, очень медленно сделай два шага назад, в подъезд».

Очень хорошо, что в тот день просвечивающий насквозь балкон выдержал нагрузку из большого дяди.

Жильцы пользовались только «главным подъездом» с торца, из-за чего им приходилось совершать целое путешествие до своей квартиры – по длинному общему коридору, если квартира не находилась близко около главной лестницы.

4. Дворы между корпусами коммуны загадочным образом не использовались вообще никак.

Наверное, сегодня туда ставят автомобили, сделав из них стоянки, но тогда вполне приличного размера дворы были совершенно пустыми. В них даже росли скудные деревья, но не было скамеек и детских площадок, и почему-то никому в голову не приходило проводить там время.

Дворы никак не привлекали жильцов. Возможно, потому что, если бы из них сделали детские площадки, то всё стало бы еще больше похоже на «одесский двор», а «коммуности» и без того всем хватало выше крыши...

5. Общее состояние коммуникаций неизбежно приводило к необходимости иногда вызывать сантехника. Каждый сантехник сначала входил с выпученными глазами: «Как вы тут живёте?», а потом из моего сан.узла доносились гипотетические вопросы: «Да как же это? А куда эта труба может вести? Я не понял... так же не бывает!»...

ПОЖАР

Однажды ночью меня разбудил инстинкт самосохранения.

По квартире, на уровне где-то в 1,2-1,5 метра красочно, нарядно и ветвисто стелился густой серо-черный и очень вонючий дым. Чувства, захлестнувшие меня, описанию не подлежат.

С тех пор я знаю, что каким бы образованным, сообразительным и «подкованным по всем вопросам» ни был бы человек, – к экстремальной ситуации быть готовым невозможно вообще, если не работать, например, в МЧС и не бывать в подобных ситуациях «каждый день и через день».

Мозг отключается совсем, тело захватывается инстинктом самосохранения, и его (тело) очень трудно контролировать. Дальнейшие свои действия я восстанавливала позже, так как в тот момент «вообще не соображала».

Сначала я чуть было не открыла дверь, но спасла интуиция, я посмотрела в дверной глазок и увидела за ней... Ничего. Общий коридор был наглухо перекрыт темно-серым дымом, который вообще не просвечивал ни на полмиллиметра. «Пожар!» – как будто догадалась я, мгновенно проснувшись.

Звоню в пожарную охрану: «Мы уже у вас! Тушим вас! Мокрую тряпку на лицо!» и точка, разговор прервали, я не успела спросить — а что и где, собственно, горит, да и не догадалась бы спросить.

«Они уже у нас. Они нас тушат. Мокрую тряпку на лицо...» – колоколом звучало в моей голове. Кот!! Где кот?

Кот забрался под диван, я наклонилась, чтобы его вытащить (зачем?), он резко оргызнулся, жутко зашипел и оцарапал меня до крови, – так ему было страшно, настолько он был уверен, что под диваном самое безопасное место...

В растерянности я намочила махровое полотенце, дышать было уже очень трудно, но оказалось, что через мокрое махровое полотенце, даже хорошо выжатое, дышать не возможно. А дышать очень хочется...

Я кинулась к окну, чтобы открыть его. Но в этот момент в создании вспыхнули страшные картины из кинофильмов, про тягу и всё такое.

Каким-то чудом я успела подхватить большое покрывало, открыла «вторую дверь» (тогда так было принято и до сих в некоторых квартирах традиция сохранилась, – одна дверь со стороны подъезда, для надежности – металлическая, а вторая – уже поприличнее, внутри квартиры), накинула на нее покрывало и, не дыша, наглухо закрыла дверь (замуровала тягу, как мне показалось).

Не знаю, верно ли я поступила, но дыма стало чуть меньше. Или мне так показалось. Кашляя и озираясь на «замурованную» дверь все-таки открыла окно, так как дышать было уже нечем, а про кота я просто забыла в тот момент.

За окном наблюдалась «картина маслом». Напротив, в том самом корпусе, в котором жили мальчик-меломан и запойный мужчина, в каждом окне и по пояс высунувшись, торчали зеваки. Тогда, как уже говорила, мобильная связь еще не была так сильно развита, а смартфонов с камерами не было даже в проекте, поэтому никто не снимал – ни вертикально, ни горизонтально.

Я зачем-то крикнула «Помогите!!». Но зеваки не реагировали вообще никак, все смотрели в сторону главного подъезда, который располагался ровно в противоположной от меня части корпуса.

Крикнула «Что горит, мать вашу??!!». Какая-то мадам сжалилась: «Лифт у вас горит!». Вот такая тяга в здании коммуны.

Между моей квартирой и горевшим лифтом, который, как потом выяснилось, горел, находясь на первом этаже, было около 90-100 метров (учитывая длину общего коридора и высоту этажей между нами). А вредные продукты горения легко долетели до нашей части корпуса, как будто пожар был на этом же этаже.

Пожарные машины стихли, уехали журналисты из «Ночных новостей» и некий «главный пожарный» пошел в обходом по дому. Я проверила кота, он был жив, но страшно зол и выходить из-под дивана совершенно не планировал. Я открыла дверь настежь, вышла в коридор, а тут как раз идет «главный пожарный» с обходом.

Выглядела я из рук вон плохо, волосы дыбом, в руках — мокрое полотенце, открытые части тела частично в саже (это я потом заметила). Пожарный оказался с крепким чувством юмора, увидев, что я в «невминозе», приостановился, заглянул в квартиру и резюмировал: «Можете приступать к влажной уборке! Быстро не получится, но хату надо отмыть! Окна не закрывать! Проветривать двое суток! Ну и что, что не май месяц!!» (прим. – было начало весны, снега уже не было, но и далеко «не май месяц»), улыбнулся и ушел.

Пока я думала — как это «не закрывать окна», если на улице, дай Бог, + 10+12... со скрипом отворилась дверь соседней квартиры (другой, не там, где жило слишком много гостей города).

Оттуда медленно вышел совершенно заспанный спортсмен — в «трениках» и растянутой «майке-алкоголичке», он потянулся и спросил, обращаясь неизвестно к кому: «Ну и что вы все так орёте?? У меня завтра старт!!», не дождавшись ответа, развернулся и закрыл за собой дверь. «Вот же нервы у человека!» – подумала я и наконец-то расслабилась, страшная история кончилась, мы не сгорели.

Ближайшие двое суток и не снимая теплой одежды я драила квартиру, абсолютно всё, весь текстиль, всю одежду и обувь, всю посуду, всю мебель, что-то пришлось выбросить, так как не возможно было отмыть или избавить от запаха... Копоти почти не было, но всё, включая стены, было покрыто какой-то еле заметной липкой субстанцией, а запах... не передать.

Я нарочно не стала вызывать клининговую службу, так как очень хотелось отмыть все именно самостоятельно. Кот на здоровье не жаловался, но для профилактики дня три прятался под диваном.

ФИНАЛ ЖИЗНИ В КОММУНЕ

Через полгода эту квартиру я продала. В три с половиной раза дороже её первоначальной стоимости, – такие были времена. Настал новый, ХХI век, который я встречала уже в другой квартире.

P.S.

Ничего хорошего в коммунах нет. Это – совсем не человеческая история (не для нормальных людей), хоть и может местами выглядеть романтичной и забавной.

Есть разные варианты жизни и не обязательно выбирать тот, который неизбежно ведёт к странным изменениям качества жизни, и в котором, ради неких мистических сверх-целей, человек вынужден «ломать себя», свою живость и человечность, подстраиваясь под чьи-то бредовые идеи.

Обращайтесь, если что...

С уважением, Е.А.Нечаева

Добавить комментарий
Внимание! Поля, помеченные * - обязательны для заполнения
Данный сайт использует файлы cookie и прочие похожие технологии. В том числе, мы обрабатываем Ваш IP-адрес для определения региона местоположения. Используя данный сайт, вы подтверждаете свое согласие с политикой конфиденциальности сайта.
ОК